Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson Страница 269

- Как-то неуютно я чувствую себя под надзором.

- Забудьте о своей прежней свободе, теперь вас сопровождать будут гласно и негласно до конца вашей работы здесь.

- Утешили, называется, - съехидничал я, - у меня, если вы помните, есть жена, дети и родители. Хотелось бы с ними видеться, хоть иногда. Попаду в ведомство Штайнлица - возможности не будет.

- Или откроются возможности, нам неведомые.

В тот день мы с Гертом и не подозревали, чем я буду заниматься в дальнейшем.

Глава 36

«Риски были постоянно. Проходим как-то паспортный контроль на границе. Полицейский спрашивает у мужа: «Как зовут вашу жену?» И тот называет мое имя, но с предыдущей легенды (мы использовали его в другой поездке и по другим документам). Я разыграла такое возмущение! Полицейский в итоге сам превратил все в шутку: «Не волнуйтесь, у всех мужчин это бывает, мы все забывчивы»

Из интервью с разведчицей-нелегалкой Л.И. Нуйкиной

Подполковник Штайнлиц - пунктуальный человек. Ровно через неделю, он переступил порог моего дома. К приему высокого гостя я подготовился. Накрыл неплохой стол, на котором преобладали холодные закуски в виде мясной нарезки и салатов. Нарезал тарелку лимонов, немного присыпал сахаром. Из напитков я на стол выставил коньяк и мое любимое вино «Шато Монтросе». Фердинанд по достоинству оценил мои приготовления, активно подчищая стол, запивая съеденные угощения коньяком. Естественно подполковник не напивался до невменяемого состояния, но три рюмки принял для хорошего переваривания пищи.

- Неплохо столуются успешные коммерсанты, - констатировал факт подполковник, укладывая на стол салфетку.

- Работаем много, потому кушать надо обильно и сытно.

- Спасибо за угощение, Генрих. Давайте вернемся к нашей прежней беседе. Вы приняли решение?

- Решение я принял. Однако мне бы хотелось знать, почему ваш выбор пал на меня?

- Откровенно говоря, до нашей первой встречи, я о вашем существовании не знал. Выполнял свою нелегкую работу, раздавал приказы подчиненным, и заметьте, был доволен своим положением. Но тут внезапно, на имя моего начальника, пришла бумага из Берлина, в которой нам предписывалось обратить внимание на вашу персону. Вы, к тому времени примелькались в Германии основательно. Мне отдали приказ начать работу с вами.

- Германия направляет вам указания и приказы?

- Нет, что вы! Просто наши разведки тесно связаны, у нас общие враги, и общие друзья. Поэтому, наши коллеги, собрав на вас доступную информацию, пришли к выводу, что вы можете быть полезным. Я тоже не сидел, сложа руки, навел о вас справки, и полностью разделяю мнение германских коллег. Но решил внести некоторые изменения в способы привлечения вас к работе. Делать из вас простого агента мне не хочется, у вас есть хорошая коммерческая хватка. У вас уже имеются устойчивые связи среди коммерсантов. Грех всем этим не воспользоваться. Для начала отправим вас в Германию учиться премудростям разведки, а когда вернетесь, получите чин лейтенанта нашей армии. Планирую оставить вас рядом с собой.

- Чем я буду заниматься?

- А это мы, Генрих, обговорим позже.

- Долго я буду отсутствовать в Вене? Аренду дома продлевать?

- Продлевайте. Вам же нужно будет где-то проживать по возвращении, в кабинетах генерального штаба ночевать воспрещено, - сказал с улыбкой Фердинанд. - Так вы готовы поступить на службу?

- После долгих и мучительных размышлений, я принял непростое для себя положительное решение. Но теперь меня терзают сомнения: буду ли я столь полезен нашему генеральному штабу, не пожалеете ли вы о своих стараниях относительно моей скромной персоны? Но, сказав «да», решения менять не буду.

- Вот и хорошо, решение достойное настоящего мужчины. Две недели на приведение всех ваших дел в порядок достаточно?

- Вполне.

- Тогда встречаемся у вас через две недели.

После ухода подполковника я хоть немного расслабился, а то было какое-то давящее чувство. Мой Крестный одобрил мое сотрудничество с Австро-Венгерской разведкой, пожелал успехов и даже разрешил посетить семью. Я надеялся в ближайшие дни незаметно отправиться в Швейцарию. Но намерения так и остались намерениями. Штайнлиц обложил меня наблюдением так плотно, что казалось его сотрудники, ночуют в моей спальне. Ни о какой поездке не могло быть и речи. Скрыться от наблюдения я бы смог, но тогда возникнут вопросы, где был и что делал, а накануне внедрения промахи допускать нежелательно. Скрепя сердцем согласился с неизбежным.

Все связи временно передал Леманну, обратив его внимание на агента «Юргена», вернее на характер его информации. Её, в смысле информацию, Крестному надо отправлять частями, маскируя под сообщения британского агента. Мы так договорились с Тереховым, чтобы прикрыть «Юргена» если его информация случайно попадет в германскую разведку.

Город Магдебург я не посмотрел. С вокзала на извозчике отправился по адресу, указанному мне Штайнлицем. Передал там запечатанный сургучовой печатью пакет невзрачному человеку. В отдельном кабинете, мой багаж был тщательно проверен, книги и журналы изъяли. Затем наступила очередь расстаться с одеждой, меня обрядили в какой-то то ли мундир, то ли арестантскую робу, толком не разберешь. Перед переодеванием с моей внешностью поработал цирюльник, лишив тело волос во всех местах. Похоже, в школе опасаются появления разной живности, живущей в человеческих волосах.

В своей комнате, больше похожей на одиночную тюремную камеру, я оказался после часовой поездки в карете без окон. Камера по площади небольшая. От входной двери до меленького зарешеченного окна под потолком пять шагов, от стены до стены три шага. Имелась одна металлическая кровать, заправленная одеялом серого цвета. Комок белой подушки выглядел на фоне одеяла неестественно. Слева от двери находилось отхожее место, закрытое со всех сторон невысокими перегородками. Справа располагался умывальник с крохотным зеркалом над ним. Под потолком располагалась электрическая лампочка. В торце камеры находился маленький стол на четырех ножках, под которым я рассмотрел облезлый табурет. Небогатая обстановка.

Привезли меня перед ужином, поэтому довелось отведать местную кухню. Ничего особенного. Пшенная каша с приличным куском соленой рыбы, ломоть черного хлеба с маслом и бурдой, называемой чаем. Закралась у меня подлая мысль, что Штайнлиц меня обманул, и я действительно попал в тюрьму. Ведь дверь моей комнаты всегда закрыта снаружи, в коридоре дежурит конвоир. Кто обитает в соседних со мной комнатах-камерах, мне неизвестно. Обидно будет провести остаток своих дней в тюрьме, ведь сам дал согласие на сотрудничество со Штайнлицем.

Перед отходом ко сну меня посетил германский оберст-лейтенант Шульц. Он поздравил меня с прибытием в