Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев Страница 264

– Так я и есть солдафон и горжусь этим. Был солдатом, стал генералом, а потом и императором. А знаете какова одна из главных добродетелей хорошего солдата? Настойчивость в выполнении поставленной задачи. И пускай я сейчас задачи ставлю сам себе, сути дела это не меняет. Я всегда добиваюсь поставленных целей. Поэтому если я сказал присаживайтесь, вам лучше прислушаться к моим словам или вас посадят, но тогда может быть немного больно!

Скорчив недовольную гримаску, Мария Кристина двинулась к стулу и кивнула своему мужу, который получив разрешение двинулся за ней. В этой паре всё было понятно без слов. Поэтому, думаю, сломать этого несостоявшегося короля-подкаблучника большого труда не составит.

– Ну вот, стоило из-за такой мелочи препираться, – развел я руками, – а теперь перейдем к делу. Лично к вам, если вы не причастны к смерти короля Станислава Потоцкого, у меня претензий нет. Вы стали жертвой обстоятельств, ввязавшись в игру серьезных людей, но вы не игроки, вы пешки и вас использовали, как разменную монету. Французам достались ваши Нидерланды, императору Иосифу Польша с ручным королем. Вам нужно было сидеть у себя в провинции и не отсвечивать, целее бы были, но увы для вас, фарш назад не провернешь. Ладно, к этому вопросу мы ещё вернемся, а сейчас уладим небольшую формальность. Подойдите к столу! – поманил я рукой ёрзающего на стуле Альберта Августа.

Саксонец автоматически взглянул на жену и после её еле заметного кивка встал на ноги и сделал несколько осторожных шагов вперед.

– Ну же, смелее Альберт, вот вам бумага и перо, – показал я пальцем на стол, – сейчас вы напишете отречение от польского престола!

– Но… как же это…, я, я не могу…, почему …, я не знаю…, – принялся он мямлить, судорожно сжимая кисти рук.

– Ничего сложного, я продиктую. Мы, Август Четвертый, божией милостью король польский и великий князь литовский и прочая и прочая. Мы объявляем сим актом, что мы добровольно и охотно отрекаемся от всех без изъятия нам принадлежавших по званию нашему прав, от короны польской, от великого княжества литовского и от всех их зависимостей. Сей торжественный акт отречения от короны вручаем Его Величеству императору Скандинавии, остальные мои титулы перепишите отсюда, – показал я пальцем на лист, лежащий на столе, – во уверение чего, Мы подписав настоящий акт, повелели утвердить его нашей печатью, сегодняшняя дата и подпись…

– По какому праву, – взвизгнула его супруга, – это незаконно, я хочу поговорить с братом, нет я требую созыва Конгресса с участием императора Священной Римской империи, короля Франции, представителей Святого Престола и…

От моего резкого удара ладонью по столешнице, подсвечник подпрыгнул и завалился на бок, Мария Кристина остановилась с открытым ртом, а Альберт вздрогнул так, что перевернул чернильницу.

– Кабан, – посмотрел я на бойца, стоящего за спинкой стула, – кликни Степана Ивановича из приемной!

Охрана от этих «супостатов» мне, конечно, не требовалась, но я специально оставил Кабана в кабинете, чтобы он своим угрожающим профилем над головой посетителей создавал дополнительную нагрузку на их нервную систему.

– Прошу любить и жаловать, Степан Иванович Шешковский по прозвищу «Кнутобоец», – представил я вошедшего со свернутым кнутом в руках помощника, – служил при дворе императрицы Екатерины Алексеевны, царствие ей небесное, слыл весьма известной личностью, в том числе и в Европе, возможно вы о нём даже слышали. Очень ловко управляется с кнутом, откуда собственно и пошло прозвище. У него господа запираться бесполезно. Степан Иванович, она ваша, – показал я на бывшую королеву, – начните с допроса первого уровня!

От моих слов Мария Кристина лишилась чувств (Кабан успел придержать бесчувственное тело на стуле), а её муж затрясся всем телом и сквозь цокающие зубы процедил:

– Я, я вс… всё на… нап… напишу, уммоляю Ваше Величество!

На этом активная фаза потрошения оказалась окончена, а дальше пошла рутина. Альберт написал отречение, которое мне, если честно, требовалось, как зайцу стоп-сигнал. Никакого польского королевства сохранять я не планировал, но бумажка пусть будет, мало ли какие переговоры мне ещё придется вести, глядишь и пригодится. После этого он накарябал ещё несколько страниц показаний по всем их делам с императором Иосифом, представителями Рима, французами и польскими противниками Потоцкого. А вот по вопросу заговора в Петербурге Альберт ничего пояснить не смог, что было вполне объяснимо с учетом его никчемного статуса – обычная марионетка, чья значимость заключается в статусе любимого мужа сестры императора.

Что же касается Марии Кристины, то никто её пороть кнутом, к разочарованию Шешковского, не собирался. Допрос первого уровня заключался в раскладывании перед клиентом всего инструментария мастера заплечных дел и чтении небольшой лекции по их применению, чего было вполне достаточно подавляющему большинству слушателей. Наша бОрзая барышня исключением не стала и быстренько изложила на бумаге всё, что меня интересовало. Идентичность показаний оказалась полной.

Интерлюдия "Вовремя предать, значит предвидеть"

Пятнадцатого ноября армия генерал-лейтенанта Каменского потерпела сокрушительное поражение под Снежинском (что между Челябинском и Екатеринбургом), когда в разгар боя находившийся в резерве Острогожский гусарский полк, ведущий свою родословную от Острогожского слободского казачьего полка, неожиданно перешел на сторону противника и ударил по штабу, нарушив управление войсками. Каменский был убит, Екатеринбург пал, часть его армии пополнила ряды повстанцев, а в их руки (читай руки братьев Твердышевых) попали екатеринбургские и нижнетагильские металлургические заводы. На этом Народное ополчение (взявшее себе такое официальное наименование) не остановилось и дерзким броском подвижных казачьих частей захватило врасплох Пермь, бывшую в то время главным городом на Урале. Выход на берега Камы значительно улучшал позиции ополчения, позволяя не только организовать оборону с опорой на могучую реку, но и давал им в руки универсальную дорожную сеть Волжско-Камского бассейна, позволяя в течение зимы провести разведку, а весной замахнуться на Казань, Самару и даже Нижний Новгород.

В начале декабря печальные известия достигли Петербурга, добавив солидную толику горечи в уже кипящее на огне неприятное политическое блюдо под названием «полная ж…». Ведь за пару недель до этого из Архангельска пришли вести о том, что местные власти, купечество и Архангелогородский пехотный полк присягнули на верность, выскочившему, как черт из табакерки, двадцативосьмилетнему императору Петру Антоновичу из Брауншвейгской династии, притязания которого на власть тут же поддержали вездесущие англичане. А если добавить сюда ингредиент под названием «император Скандинавии», войска которого вслед за Восточной Пруссией и Поморьем взяли под контроль территории Полесья, Волыни и Галиции,