Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный Страница 261

древнего языка руны «Шаи-терра» переводятся как «земля дьявола». В этой тюрьме, построенной на зачарованных камнях-стражах, заключали самых опасных и беспринципных преступников, изолируя их от общества на долгие годы, а чаще пожизненно. Среди горожан Лорнака ходило множество слухов о тюрьме, построенной на месте, где даже не растут деревья и цветы. Самыми безобидными были те, в которых говорилось, что некоторые из преступников сходят с ума в каменных мешках. Другие повествовали о том, что преступники порой предпочитали сводить счёты с жизнью, чем оказаться в застенках Шаитерры.

К моему величайшему везению, отданный Оскаром амулет иллюзии оказал большую услугу. То ли Одноглазый действительно решил мне пожертвовать редкий и качественный артефакт, то ли рассчитывал, что я выберусь из передряги и отдам его ему, то ли от испуга у меня существенно увеличились магические силы, но никто из жандармов так и не смог рассмотреть под личиной бугая Джона Трёхпалого пятнадцатилетнего отпрыска аристократического рода Ксавье. Разумеется, синемундирые определили во мне мага и посадили в соответствующую тюремную камеру, но никто не обратил внимания на обыкновенную пуговицу, пришитую с изнанки сорочки. Порой портные часто пришивали так запасные пуговицы, на случай, если одежду потребуется срочно починить.

Долгих одиннадцать месяцев я был заключенным в самой неприступной тюрьме королевства. Это было очень сложное время, но личина здоровяка Трёхпалого меня спасала. Пожалуй, именно тогда я впервые понял, как здорово выглядеть крупнее и страшнее, чем ты есть на самом деле. В отличие от молодых ребят и совсем ещё юных подростков, меня побаивались и старались не задевать. Никто ни разу ко мне не подкатил с неприличным предложением оказания покровительства, скорее наоборот, пару раз мне пришлось отбиваться от смазливых юношей, что рьяно хотели моей защиты от своры преступников из-за того, что я старался держать подальше ото всех и никогда не встревал в общие драки.

Что касается общей гнетущей атмосферы, постоянной сырости в камере, скудной пищи, ночных завываний призраков и зачарованных камней-стражей по периметру тюрьмы, то я свыкся быстрее, чем мог себе представить. В отличие от особняка Ксавье в моей камере было не так холодно, да и еда хоть какая-то, но присутствовала всегда. Завывания призраков оказались ничем не хуже и не лучше криков отца, а магические камни практически не давили на сознание. Я пришёл к выводу, что имея магическую основу, они воздействовали на преступника тем сильнее, чем большую вину за свои проступки он ощущал. Мне становилось действительно тошно лишь тогда, когда я думал о семьях погибших рыбаков.

Я подпитывал амулет иллюзии каждый день из собственного резерва, значительно опустошая последний. Надзиратели Шаитерры поначалу относились ко мне с подозрением и повышенным вниманием, но благодаря идеальному послушанию, избеганию стычек с другими заключёнными в обеденные перерывы, а также таланту наблюдателя, со временем я даже обзавёлся знакомыми среди охранников. Дальше, постоянно сливая магию в амулет, я добился того, что меня не воспринимали за сильного мага. Так, скорее еле-еле дотягивающего до среднего уровня. Всё остальное больше относилось к делу техники: выждать удобный момент, вытянуть всю магию из амулета разом, чтобы сбежать из камеры, найти вход в вентиляционную шахту и воспользоваться преимуществом ещё полностью несформированного тела подростка. Когда меня хватились, никому и в голову не пришло, что я смог покинуть стены Шаитерры, поместившись в узкой шахте. Все помнили здоровяка Трёхпалого и искали именно его. Молчаливые стражи — зачарованные камни, стоящие по периметру тюрьмы, — так же пропустили меня, не поднимая воя сирены, потому что не сочли меня преступником. Ведь покидал Шаитерру я в истинном облике.

Когда я впервые за несколько лет вернулся в особняк Ксавье, то узнал, что отец умер. На пороге дома лежала потрёпанная копия магограммы, в которой говорилось, что мой отец, будучи сильно пьяным, несколько недель назад попал под колёса автомёбиуса. Судя по намокшей бумаге и стопке таких же магограмм, жандармерия уже давно пыталась найти наследника и сообщить прискорбную новость. Так в шестнадцать лет я стал полноценным и единственным представителем рода Ксавье. А спустя неделю после того, как я подписал бумаги о вступлении в права новой собственности, а точнее о принятии на себя всех долгов почившего отца, на порог моего дома была подброшена ещё одна записка.

«Я обещал тебе свободу, Кай, и я тебе её подарил. Никогда не забывай об этом. ОО»

Глава 5. Череп, Эльф и Мелкий

Наши дни

Я спустился по веревочной лестнице на причал и с удовольствием набрал полные лёгкие свежего морского воздуха. Изматывающее светило давно скрылось за горизонтом, и влажный ветер наконец-то стал разгонять дневную духоту и неприятный жар от нагретой за день брусчатки. Когда же уже наступит долгожданное время туманов и дождей? Когда температура снизится настолько, что в воздухе вновь запахнет мхом и мокрой древесиной? Когда звонкие капли дождя станут отбивать неповторимый ритм о металлические раструбы, свинцовые пинакли и каменные горгульи?

Я шёл по пристани и думал о том, что впервые за полгода мне не хочется напиться и лечь спать куда-то в канаву. Впервые мне кто-то подкинул задачу столь интересную, что я могу отвлечься от тяжёлых воспоминаний об одной солнечной колайри. Взрыв в верфях, в которых ремонтируются все судна Лорнака… Случайность или тщательно спланированное действие? Неужели кто-то из преступных банд решил уничтожить корабли соперников, несмотря на собственный ущерб? Или таким образом сократить флот короля? Может, скрыть появление в Лорнаке опасного товара или даже оружия? А может, отвлечь силы жандармерии от какого-то другого более важного дела? Как много вариантов, как много возможностей, как много вероятных причин… Слишком много, чтобы обычный человек мог в голове всё состыковать и вычеркнуть ненужное. Колоссальное количество событий и их вариаций. Пожалуй, дела более интригующего у меня ещё не было.

Пока я шёл до гостиницы, где снял номер на ночь, то тут, то там возникали и растворялись чёрные тени. В конце улицы, в закутке между зданиями, в тёмном провале между двумя газовыми фонарями, за громоздким и шумным чистильщиком улиц… Я усмехнулся. Похоже, теперь, когда я взялся за дело, важное для Грейс, она решила приставить ко мне своих соглядатаев. Что ж, если бы Проклятый Кинжал этого не сделала, то она бы не была собой.

Я вновь погрузился в размышления, больше не обращая внимания на скользящие тени. Взрыв в верфях состоялся почти три месяца назад, и найти того, кому это было выгодно, будет сложно, однако пообщаться с очевидцами и выслушать их мнение