Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая Страница 249

Мальчишка думает, что он выиграл.

Думает, что формальности защитят его.

Но Касьян придумал способ.

Счета.

У кузнеца есть учётные записи, где записаны все заказы.

Если он заберет этои записи, то сможет доказать, что мальчишка заказывал железо для обручей, а не для ремонта ворот.

Это не улика, но это зацепка.

Ниточка.

И Касьян потянет за неё.

Касьян повернулся к человеку.

— Иди к кузнецу, скажи, что я хочу видеть его записи, все записи за последний месяц.

Человек кивнул.

— А если он откажется?

Касьян усмехнулся.

— Он не откажется. Скажи ему, что это проверка для Саввы, что мы проверяем, кто платит налоги честно, а кто нет. Он испугается и отдаст записи.

Человек кивнул и вышел.

Касьян остался один, стоя у окна.

Мальчишка Заречного умён.

Но недостаточно умён, чтобы понять, что каждая сделка оставляет след.

Счета.

Учёт.

Записи.

Надо найти ниточку, ведущую к нему.

И потянуть за неё.

Он усмехнулся, глядя на улицу.

Игра только начинается, мальчишка.

Только начинается.

* * *

Прошка Бондарь появился у ворот монастыря, когда солнце уже село, и двор был освещён факелами.

Он шёл медленно, неуверенно, оглядываясь по сторонам, держа в руках кожаный мешок с инструментами — стругом-скобелем, теслом, молотком, всем, что нужно бондарю для работы.

Я встретил его у ворот.

— Прошка, — сказал я. — Заходи, не бойся.

Прошка кивнул, прошёл внутрь, и Дядька закрыл ворота за ним с глухим стуком.

Мы прошли через двор, где у дальней стены лежала гора колотых чурок и досок — всё сырьё, что привезли пацаны днём от столяра, аккуратно сложенное, готовое к работе.

Рядом лежали железные полосы от кузнеца — сорок штук, ровных, одинаковой длины, блестящих в свете факелов.

Прошка остановился, разглядывая сырьё, и я увидел, как его лицо меняется — от настороженности к профессиональному интересу.

Он присел на корточки, взял одну чурку, покрутил в руках, постучал по ней костяшками пальцев, прислушиваясь к звуку.

— Дуб, — пробормотал он. — Хороший, сухой, без гнили.

Он взял доску, разглядел её на свет.

— Липа, тонкая, ровная, для клёпок подойдёт.

Он поднялся, подошёл к железным полосам, взял одну, согнул, проверяя гибкость.

— Железо хорошее, ковкое, для обручей годится.

Он обернулся ко мне.

— Сырьё действительно хорошее, ты не обманул, но собрать из этого двадцать бочек за пять дней… — Он покачал головой. — Это невозможно для одного человека, мне понадобится целый день на одну бочку.

Я кивнул, повернулся к краю двора, где стояла артель — десять пацанов, с Егоркой во главе, ожидающие.

— Прошка, познакомься с твоими помощниками.

Прошка посмотрел на пацанов, затем на меня.

— Это твоя артель?

— Да, — ответил я. — Они будут делать черновую работу под твоим надзором, ты учишь их, они делают заготовки, ты собираешь из них бочки.

Прошка подошёл к пацанам, оглядывая их оценивающим взглядом.

— Кто из вас умеет работать руками?

Гришка поднял руку.

— Я колол дрова всю жизнь, топор держу крепко.

Митька кивнул.

— Я работал на кузнице, знаю, как с железом обращаться.

Прошка кивнул медленно, затем посмотрел на Егорку.

— А ты кто?

— Егорка, — ответил тот. — Я помощник Мирона, координирую артель.

Прошка усмехнулся.

— Координируешь… Ладно, посмотрим, как вы координируете колку чурок.

Он подошёл к горе сырья, достал из мешка тесло и струг-скобель, положил их на край стола.

— Слушайте, — сказал он, повышая голос, чтобы все слышали. — Бочка делается в несколько приемов: колка чурок, обработка заготовок, подгонка клёпок, сборка остова, стягивание обручами, обжиг и клеймение.

Он взял чурку, показал её пацанам.

— Первое — колка, чурка колется топором на четыре части, потом каждая часть обрабатывается теслом, чтобы получилась заготовка клёпки — дуга, выгнутая, ровная.

Он взял топор, одним ударом расколол чурку надвое, затем ещё раз — на четыре части.

— Вот так, быстро, точно, без сколов.

Пацаны смотрели внимательно.

Прошка взял одну четвертинку, положил на колоду, взял тесло и начал обрабатывать её — снимая лишнее дерево, формируя дугу, методично, уверенно.

— Тесло работает вдоль волокон, снимаешь тонкими слоями, не спеша, если поторопишься — расколешь заготовку, и она пойдёт в брак.

Он закончил, показал пацанам готовую заготовку — выгнутую, гладкую, ровную.

— Вот так должна выглядеть заготовка клёпки, десять таких заготовок — и можно собирать остов бочки.

Гришка кивнул.

— Понял, дайте попробовать.

Прошка протянул ему топор и тесло.

— Пробуй.

Гришка взял чурку, расколол её топором — неуверенно, но правильно, затем взял тесло и начал обрабатывать четвертинку.

Прошка стоял рядом, наблюдая, поправляя.

— Не спеши, веди тесло вдоль волокон, не поперёк, так, правильно, ещё немного…

Гришка работал медленно, осторожно, и через несколько минут у него получилась первая заготовка — кривоватая, но годная.

Прошка взял её, осмотрел, кивнул.

— Сойдёт, для первого раза неплохо, делай ещё девять таких, и у нас будет набор для одной бочки.

Гришка усмехнулся.

— Девять… Это надолго.

— Надолго, — согласился Прошка. — Поэтому ты не один, остальные будут помогать тебе, одни колют, другие обрабатывают.

Он повернулся к остальным пацанам.

— Разделитесь: пять человек колют чурки, пять обрабатывают теслом, работаете по очереди, меняетесь, чтобы руки не устали, понятно?

Пацаны кивнули и разошлись к сырью.

Работа началась.

Топоры стучали по чуркам, тёсла скребли по дереву, стружка летела во все стороны, факелы освещали двор, и я стоял в стороне, наблюдая.

Прошка ходил между пацанами, поправляя, показывая, объясняя — терпеливо, методично, как настоящий мастер.

Егорка стоял рядом со мной, глядя на работу.

— Он хороший учитель, — сказал он тихо. — Они учатся быстро.

Я кивнул.

— Прошка знает своё дело, и он видит, что мы платим честно, поэтому старается.

Егорка усмехнулся.

— Ты думаешь обо всём, Мирон, даже о том, как разжечь в мастере усердие.

Я пожал плечами.

— Это не хитрость, Егорка, это справедливость, хорошая работа заслуживает хорошей платы, если платишь честно, люди работают честно.

Прошка подошёл к нам, вытирая руки о фартук.

— Они схватывают быстро, — сказал он, кивая на пацанов. — К полуночи мы сделаем заготовки для трёх-четырёх бочек, завтра я начну собирать остовы.

Я кивнул.

— Хорошо, но есть загвоздка: у нас пять дней, нам нужно двадцать бочек, три-четыре бочки в день — это медленно.

Прошка вздохнул.

— Знаю, но быстрее я не могу, сборка