Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный Страница 245

Длинные тёмные чуть вьющиеся волосы бездомного мужчины сальными прядями спадали на лицо и плечи. Брюнет вольготно и нагло даже для опустившегося гражданина Лорнака расположился на мраморной лестнице. В распахнутой сорочке на крепкой груди виднелись застарелые белёсые шрамы. Если бы не эти рубцы, сильный запах перегара, многодневная щетина, уже откровенно напоминающая бороду, да шальной взгляд, больше подходящий безумцу, чем вменяемому человеку, то мужчину можно было бы смело назвать красавцем. Широкие скулы, чётко очерченные губы, твёрдый подбородок, несколько горизонтальных морщин на высоком лбу, густые брови и тёмно-карие, почти чёрные глаза — идеальная внешность, чтобы кружить голову богатым дамам и вдовам. Даже скверный характер мужчины в своё время не отпугивал большинство свободных женщин, а наоборот, притягивал их внимание.

Вместо того чтобы скривиться и обойти попрошайку или вызывать охрану банка, как это сделал бы любой другой, джентльмен с тростью неожиданно бросил в потрёпанный котелок бродяги пятьдесят синнитов. Невероятно огромная сумма денег для обычного подаяния. Он лишь на несколько секунд задержался у котелка, убирая кошель в карман, и уже отвернулся, как в спину ему вместо привычного «спасибо» прилетело:

— Ваша жена вам изменяет, господин Гарри Хинчин.

***

Меня всегда забавляло, как люди реагируют на правду. На ложь все всегда улыбаются, делают вид, что поверили, кивают, радуются… «Вы замечательно сегодня выглядите, леди Луаритта» безбожно льстят грузной необразованной хозяйке таверны, чтобы она сделала скидку на обед, а в ответ получают: «Спасибо за комплимент». «Ваши акции пошли в гору, сэр, вы просто бесподобно играете на рынке» - говорят личному помощнику владельца монорельсовой системы от Лорнака до Гратдена, рассчитывая узнать, надо ли сбывать ценные бумаги на поезда в этом месяце или стоит их попридержать ещё какое-то время. «Этот салатовый галстук вам необычайно идёт, подчёркивая редкий цвет глаз и мужественный подбородок» - скажет богатая дамочка смазливому художнику, чтобы он взялся за её портрет вне очереди. Врут все, врут всем. И странное дело, люди считают, что ложь не оскорбляет. А вот правда почему-то глаза колет. С некоторых пор сказать человеку правду в лицо — значит нанести смертельное оскорбление.

Вот и сейчас я с усмешкой наблюдал за тем, как спина джентльмена дрогнула, и вместо того, чтобы продолжить свой путь, он обернулся ко мне с перекошенным от ярости лицом.

— Что? Повтори, что ты сказал?!

Во фразе не было уничижительных слов, таких как «урод», «оборванец» или «выгоревший», за что я мысленно накинул господину Хинчину ещё несколько баллов. Я неоднократно слышал, что создатель автомёбиусов не просто гений в своей области и богатый аристократ, но ещё и толерантный человек. На немолодом лице изобретателя не было ни капли презрения. Возмущение, гнев, изумление, доля раскаяния… но никак не презрение.

— Повтори ещё раз, что ты сказал! — потребовал он.

— Уверен, вы и так всё прекрасно слышали, — я усмехнулся и откинулся на ступени позади. — Вы хотели знать ответ на этот вопрос. Я сэкономил ваше время и деньги. Теперь вам не придётся обращаться в гильдию сыщиков и объяснять свою щекотливую ситуацию.

— То есть ты оказал мне услугу за пятьдесят синнитов?

Мужчина, очевидно, думал, что бездомный нищий в моём лице разыгрывает перед ним комедию.

— Да, за пятьдесят синнитов. Нынче я готов работать и за такие деньги. Не благодарите.

— Шеф, шеф! — Два телохранителя подбежали сзади. — Мы сейчас его прогоним или вызовем жандармов. Кошмар, Банковская площадь, а такие индивиды прямо посередине ступеней лежат!

Один из мужчин схватил моё предплечье и крепко вздёрнул, заставляя подняться. Меня слегка повело в сторону из-за выпитого накануне дешёвого пойла в каком-то притоне, и я практически уткнулся носом в потную шею громилы. На ней, к слову, красовался характерный тёмно-красный кровоподтёк с аккуратными отпечатками зубов и несколько воспалившихся царапин, явно принадлежавших острым женским ноготкам.

— Индивиды? А ты, я погляжу, привык с ними общаться. Или правильнее сказать с «индивидуалками»?

— Ты-ы-ы!

Морда телохранителя стремительно покраснела. Он схватил меня за лацканы старого плаща с такой силой, что они затрещали по швам.

— Стой-стой, Карл, не торопитесь, — внезапно вмешался Гарри Хинчин и разразился громким хохотом. — Мне нравится этот выгоревший малый, к тому же он сказал правду. Я давно тебе говорил, что пора завязывать с ночными феями.

Карл опустил глаза вниз и, покраснев ещё сильнее, отошёл в сторону.

— Ну, что ж, — отсмеявшись, произнёс Гарри. — Как тебя там?

— Кай, можете называть меня просто Кай.

— Итак, Кай. Я не спрашиваю, как ты узнал, что я – Гарри Хинчер… Всё-таки в Лорнаке не так много людей, кто может позволить себе автомёбиус, а уж в белом цвете есть и вовсе у ограниченного числа подданных Его Величества. Но как ты понял про мою жену? Или всё-таки это была неудачная шутка? И почему решил, что это мне интересно настолько, что я планирую обратиться к помощи сыщиков?

На лице мужчины с густыми бакенбардами отобразилось неподдельное любопытство. Я честно признался:

— Многолетний опыт и ваша реакция.

— Прости, мне показалось, или ты сказал «многолетний опыт»?

— Вам не показалось. Аристократы с внушительным финансовым состоянием нередко обращались ко мне по столь щекотливым вопросам. Большинство предполагало, что их благоверные остаются с ними исключительно из-за материальной составляющей брака. Многие даже требовали найти доказательства измены, так как чувствовали, что жёны им давно не верны.

— И что же ты? Находил доказательства? — со смешком переспросил собеседник.

Я пожал плечами.

— Крайне редко. Как правило, мне хватало одного разговора, чтобы понять, любят ли люди друг друга или нет.

— И тебе верили просто на слово? Ты хочешь сказать, что люди вот так меняли всю свою жизнь, подавали прошение о разводе в королевскую канцелярию просто потому, что ты с ними поговорил? Ты же понимаешь, что любой развод для публичной личности в наше время — это как минимум скандал и пятно на репутации, — изумился изобретатель, безотчётно всё крепче сжимая трость левой рукой.

— Да, скандал. Но разве это высокая плата за счастье?

— Счастье… — мужчина фыркнул. — О чём ты, Кай? Развод, дети, делёж имущества, общение через поверенных, осуждение в глазах общества…

Я перебил:

— Но