Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 - Сергей Сергеевич Мусаниф Страница 241

– Как? – только и прохрипел он. – Как… тебе… удалось?

– Третье правило физрука, – сказал я. – Вообще никогда не связывайся.

И выкинул его в открытый космос.

А потом аккуратно прикрыл дверь.

Глава 4

Глава 4

Я привалился спиной к холодному камню стены. Последние несколько часов моей жизни оказались чрезмерно насыщенными, и мне требовалось время, чтобы привести мысли в порядок. Понять, что же вообще произошло на планете Архитекторов и как это может отразиться на игровой реальности, данной нам в ощущениях.

Судя по всему, пока никак не отразилось. Из зала последней битвы доносились звуки чьей-то очередной последней битвы. Похоже, неугомонный азиат разбирает на запчасти очередную порцию игроков, алчущих быстрой прокачки.

Видеть этого не хотелось.

Удивительно, как часто в этой жизни человек получает именно то, чего он больше всего не хочет. Один мой знакомый, например, очень любил тепло и терпеть не мог холода, но в какой-то момент судьба распорядилась так, что ему пришлось отработать целых две зимы на улице.

Или вот я. В юности я был не чужд насилия, в молодости я сделал его своей основной сферой деятельности, но потом я устал и ушел, и думал, что не вернусь к нему уже никогда. И вот, что из этого получилось.

Бегаю тут с бейсбольной битой и шарашу всех по голове.

И хотя шарашу я вроде бы достаточно успешно, на этом мои достижения и заканчиваются. Друзей не уберег, соратников растерял, никакой полезной информации, кроме каких-то обрывков и полунамеков, не добыл, да еще и стал соучастником геноцида целого народа, учиненного сбрендившим с ума искином.

Пусть народец-то был так себе, да еще и немногочисленный весьма.

Особой печали по почившим я не испытывал. В последнее время я видел слишком много смертей и они почти перестали меня трогать, а Архитекторы, как никто, заслужили прилетевшей им из Системы ответки.

Смущало только то, как легко она прилетела.

Вот ты — древняя могущественная раса, наблюдавшая взлет и падение многих цивилизаций, видевшая (и уцелевшая при этом) зведные войны, которые радикально меняли астрономическую карту галактики, устроившая этой самой галактике самый масштабный в ее истории аттракцион, и вдруг тебя так запросто, практически мимоходом, уделывает заштатный искин цивилизации, с которой ты раньше на одном поле бы не сел.

То ли вы, ребята, совсем выродились, то ли тут что-то не так.

Звуки боя затихли.

В голове начала выстраиваться конспирологическая теория о том, что мне показали какой-то спектакль. Что это была не та планета, не те Архитекторы, и вообще никто не умер.

Следующая теория было не столько конспирологическая, сколько параноидальная. Может, мне только показалось, что я вернулся из инфосферы планеты в реальный мир и учинил в нем реальную бойню, а на самом деле я все еще валяюсь в подвале дома Селены и фантазирую, как я здорово всех тут победю. Или побежу.

Проще говоря, отбуцкаю.

Проблема этой теории заключалась в абсолютной невозможности ее верификации. У меня ведь даже ложки нет.

Решив не забивать себе голову всякими пустяками и вести себя так, словно я вернулся в реальный мир, по крайней мере, до тех пор, пока я не смогу доказать его нереальность, я двинул на выход.

Звуки боя возобновились.

Конвейер они там установили, что ли?

Стоило мне войти в зал финальной битвы, как я сразу же узрел искомое доказательство нереальности всего происходящего.

Имел место привычный азиат.

Имел место атлетически сложенный молодой мужчина, по пояс голый и совершенно безоружный.

Имело место схватка.

И вроде бы, все так, как и должно было быть, но это не азиат разбирал на запчасти гостя, а гость гонял азиата по всему залу.

Понаблюдав за схваткой еще секунд тридцать, я сделал еще одно удивительное открытие. Они дрались не всерьез.

Это был явно ученый бой. Движения обоих были не такими быстрыми, как могли бы быть, а смертоносные удары, ломающие кости и рвущие внутренности, сдерживались в последний момент, только обозначая точку касания.

Парнишка был спецом высокой квалификации, я физрук, я такие вещи сразу определяю, в конце концов, я таких ребят видел изрядно и часть из них сам тренировал.

Ну, не совсем таких, конечно.

Если вы позволите мне аналогию из области прекрасных искусств, я учил играть на скрипке обычных, пусть иногда и очень талантливых людей.

А это был Паганини.

Я решил их не отвлекать и вдоль стены направился к выходу из зала, но они меня заметили, и схват кату тоже остановилась. Что еще раз доказало мою теорию о ее тренировочной природе.

– Привет, – сказал Паганини и показал на азиата. — Ты к нему?

– Мы уже виделись, — сказал я.

– А драться будете? Могу уступить свою очередь, если очень надо.

— Я не хочу, – сказал я.

– Нет необходимости, – сказал азиат. – Он достоин.

– Так вы уже дрались? — на лице Паганини появилось уважение. – Задал, значит, трепку нашему Брюсу?

-- Брюсу? – немного удивился я.

– Надо же его как-то называть, – сказал Паганини. – Он не возражает. Раньше у него вообще имени не было, представляешь?

– Жуткая история, – сказал я.

– Кстати, об именах, – сказал Паганини. – Я – Борден. Гарри Борден.

Имя показалось мне странно знакомым, но где и при каких обстоятельствах я его слышал, я вспомнить не мог. И был уверен на сто процентов, что вижу этого парня в первый раз.

– Чапай, – сказал я.

– Американец?

– Русский.

– А почему бита для бейсбола, а не для лапты?

– Так исторически сложилось.

– А ты вообще откуда взялся?

– Оттуда, – сказал я, показывая на неприметную дверь в стене.

– И что там?

– Уже ничего.

– Ладно, перефразирую вопрос, – сказал Гарри. – А что там было раньше?

– Я сам толком не разобрался.

– Экзистенциальная фигня, – сказал Гарри. – Не уверен даже, что хочу знать больше.

– Замечательно, – сказал я. – Потому что я больше и не расскажу.