Фантастика 2026-44 - Александр Коротков Страница 240

Подивившись такой наглости, я с сожалением развел руками:

— Извини, птаха, поживиться тут нечем. Весь хлеб я съел.

Птичка раскрыла клюв и я едва не подпрыгнул, услышав тоненькое:

— Благодарю, но я сыт. У нас есть дела поважнее, Якостроф.

Выпучив глаза, я смотрел на этакое чудо, не зная, как поступить: протереть глаза, ущипнуть себя побольнее или спалить говорящую птаху ко всем чертям, от греха подальше.

— Да подбери ты челюсть, человек! — «воробей» и не думал замолкать. — Что, говорящую птицу ни разу не видел?

— Нет. — ляпнул я и тут же вспомнил, что на родной Земле у одной из моих пассий жил попугай, которого я самолично научил имитировать звук громкого пука и орать «Сбросить балласт!».

— Да расслабься ты, человек. Я просто люблю наблюдать за вашими рожами, стоит только заговорить. У меня для тебя послание.

Воробей открыл клюв и следующие слова прозвучали куда более низким, будто металлическим голосом:

— Приветствую тебя, Якостроф. Не удивляйся моему посланнику — я вселил в птицу одного из низших духов плана Жизни. Так что мозгов у него побольше, чем у просто птахи. Мое имя Бенедикт. Я глава клана Енисис и правитель Римского царства. Так уж вышло, что я немного в курсе происходящего в мире и на Крите в частности. Соболезную тем бедствиям, что обрушились на ваш остров. Однако смею надеяться, что ты не пал духом и наверняка полон решимости отомстить.

Воробей повернул голову, посмотрев на меня другим глазом, и продолжил:

— Я знаю, что отступающие спартанцы уничтожили в районе Кидонии все корабли и лодки, способные переплыть море. Поэтому хочу оказать тебе помощь. Примерно в дне пути к западу от Кидонии есть небольшая удобная гавань. Туда вот вот прибудет корабль под командованием верного мне человека. Он доставит тебя туда, куда скажешь. Предвосхищая вопрос, отвечаю — я помогаю тебе, потому что не жду ничего хорошего ни от Прометея, ни от набравшего мощь повелителя воздуха и воды. Считай это моей интуицией. К сожалению, больше ничем помочь не могу. Да и, боюсь, не в моих силах противостоять таким противникам. Но я верю, что это получится у тебя. Мой человек останется с тобой и станет поддерживать в меру своих возможностей. Дух тоже останется с тобой. Толку от него мало, но иногда он бывает забавен.

Ах да, если выживешь… Если мы все выживем — заглядывай в Рим. Думаю, два правителя найдут о чем поболтать. Удачи!

Воробей закрыл клюв и с интересом посмотрел на меня. Я же, пытаясь переварить новости, некоторое время помолчал. Затем поднял взгляд на птичку:

— Дух, значит? И каково тебе в теле воробья?

— Сложнее всего справляться с тупыми вопросами. А так нормально. Раздражает только, что приходится заботиться о смертной оболочке. У тебя не найдется зернышек каких?

— Ты же сказал, что не голоден.

— А эту тварь, в которую меня вселили, не поймешь. такое ощущение, что хотеть жрать это ее перманентное состояние.

Ответ отчего-то ужасно развеселил Димитра. Он громогласно захохотал внутри моей черепушки. Я же встал и направился на кухню…

— Я так понимаю, ты намеерен воспользоваться любезным предложеением Енисиса?

После моего рассказа сатир подобрал с земли камушек и задумчиво посмотрел вверх, туда, где наяривал круги «воробей». Видимо, размышляя, а не отправить ли птаху в мир иной. Но потом все же передумал.

— Я намерен использовать любую возможность добраться до Джамала. Если понадобится, я спущусь за ним даже в Аид.

Фелир вежливо кашлянул:

— Правитель, если позволите, я хотел бы сказать… Быть может, вам сейчас не стоит бросаться в авантюры? Спартанцы ушли с острова, а люди нуждаются в вас. Возможно, стоит усмирить жажду мести и посвятить себя более насущным делам?

— Дело не в мести. В Кидонии я не нашел никаких следов сына. Как и его тела. С большой долей вероятности враг захватил его и увез с острова. И пока я не убежусь в обратном — не остановлюсь.

Никто из них не осмелился возразить, а уж тем паче пытаться убедить меня, что Антей мертв.

Дорога начала все более сужаться и петлять, а в тишине нетронутой природы стал все отчетливее прорезаться отдаленный шум моря.

Сверху спикировала птаха и беспардонно, как заправский попугай, устроилась на моем плече.

— Уже почти на месте. Я чувствую носителя магии Жизни.

Интересно, я когда-нибудь привыкну, что возле меня крутится говорящий воробей?

Тропинка последний раз вильнула и шелест моря сразу усилился. Гавань действительно оказалась небольшой, тихой и даже, если так можно выразиться, удобной. Зажатая с двух сторон узкими, заросшими низкорослым кустарником косами. Шириной всего метров тридцать.

Корабль уже был здесь. Небольшой, весельный, но изящный и, судя по всему, быстрый.

Я повернул голову к кентаврам:

— Будьте начеку.

Однако конелюди не нуждались в понуканиях и уже наложили стрелы на тетивы. Потому что нас встречали. Несколько человек возле походного костра заметили гостей и повскакивали со своих мест. Большинство положило руки на рукояти оружия. И только один остался внешне спокоен, хоть и воззвал к дару. Маг.

«Воробей» на моем плече насмешливо чирикнул:

— Ты смотри, такой молодой, а мозги есть. И пусть здесь бояться нечего, но твоя осторожность мне нравится, человек!

Мы осторожно подошли ближе. Я открыл было рот, чтобы заговорить, но птаха меня опередила:

— Я привел его, Енисис. Дальше уж сами разбирайтесь. Я пока слетаю, посмотрю, чем можно поживиться на твоем корыте.

Судя по всему, у этого духа слова редко расходились с делом, так что уже в следующую секунду, чирикнув, он спорхнул с моего плеча.

— Милан Якостроф?

Вблизи маг оказался высоким, несколько худощавым мужчиной за тридцать. На меня он глядел с неподдельным интересом.

— А ты, я так понимаю, тот маг, помощь которого мне пообещал Бенедикт?

— Да, отец велел мне помогать всеми доступными средствами.

Я с удивлением посмотрел на него:

— Отец?

Он робко улыбнулся, и его тонкое лицо, и без того не отличающееся мужественностью, стало каким-то неуверенным:

— Извини, забыл представиться. Хенрик Енисис. Сын Бенедикта Енисиса, главы клана Жизни.

Глава 20. Панацея

Тоненький лучик света робко крался по широкой кровати, пока не достиг лица спящей девушки. Она попыталась перевернуться, но почти сразу вернулась в прежнее положение, и солнечный нахал в этот раз добился своей цели — лицо девушки вздрогнуло и она приоткрыла глаза, прикрывшись рукой от теплого луча.

— С пробуждением.

Парис сидел на небольшом плетеном стуле, наслаждаясь прохладой полумрака