АД: Агент Джокер - Василий Головачёв Страница 24

– Прошу прощения, но видеть вас – одно удовольствие!

– А не видеть – другое? – пошутила девушка, вызвав у него нервный смешок.

Анфиса вошла, по-хозяйски повесила курточку на крючок. Оглядела номер с полутораспальной кроватью, села на стул у стоечки слева, напоминающей барную.

– Что у тебя в баре?

Пахом сорвался с места, распахнул дверцу стенного холодильника.

– Пиво, минералка, молоко, кефир.

– Кефир.

Он откупорил бутылку, налил полную чашку, протянул гостье.

– Садись, – проговорила она, с удовольствием опорожняя чашку. – Всю дорогу хотелось кисленького.

– О! – повторил капитан вопросительно и сочувственно.

Девушка улыбнулась, качнула головой.

– Это не то, о чём ты подумал, я не беременна, просто с детства кислотная недостаточность, поэтому люблю все напитки, близкие по вкусу к лимону.

– Клюквенный морс не хуже.

– Морс пью. Судя по всему, ты занимался медитацией, нет?

– Тренировался входить в транс хронодайвинга. Медитация же – это бла-бла индийских и японских гуру. Как говорил мой учитель Михайлов: медитация есть практика познания своего разума без участия своего разума.

Анфиса фыркнула.

– Абсолютно согласна. Насчёт твоего хронодубля…

– Хронодайвинга.

– Не один ли бред? – отмахнулась она. – Ты не мог бы и меня научить этому трюку?

Пахом присел на кровать.

– Не знаю, могу только показать.

– Как говорят китайцы, которых ты очень любишь: скажи мне – и я забуду, научи меня – и я запомню, дай мне сделать – и я пойму.

– Боюсь, насчёт «дай мне сделать» ты заблуждаешься. – Переход с обращения «вы» на «ты» прошёл сам собой, и Пахом его не заметил. – Дело в том, что я получил этот дар после ранения, когда осколок ракеты пробил затылок и что-то там повредил в гипоталамусе. Но гарантий того, что, если и тебе проломить голову в том же месте, у тебя возникнет тот же эффект, нет. Это не вид спорта, которым можно овладеть после достаточного количества тренировок.

– Жаль. – Анфиса сморщила носик. – Иногда так хочется вернуться назад и исправить собственную ошибку, что сердце заходится!

– Мне тоже.

– Но ты получил эту возможность.

– Всего на минуту-полторы.

– Иногда и этого вполне достаточно.

Пахом промолчал, вспомнив свои недавние нырки «в прошлое».

Анфиса протянула ему чашку.

– Ещё.

Он налил кефира. Она пригубила, оценивающе разглядывая капитана. Захотелось выпятить грудь и втянуть живот. Впрочем, Пахом знал, что выглядит спортивно, хотя ни на какие качалки не ходил. Однако взгляд нравившейся ему женщины заставлял напрягаться.

– Где ты был в Слюдянке?

Он собрался с мыслями, лаконично рассказал о своих похождениях.

– «Галера»? – повторила Анфиса задумчиво. – Интересно. Мне тоже рассказывали о таких платформах на Байкале.

– Китайцы расставили их над самыми глубокими местами озера и черпают чистую воду, минуя верхние слои. Я попал на «галеру» случайно, капитан катера охраны почему-то принял меня за посланца Левковича. Но мне удалось сманеврировать, начальники платформы отвлеклись, и я теперь могу появиться там как человек Аскольда.

– Не уверена, они наверняка позвонят в Иркутск, но раскрывать эту загадку всё равно придётся нам.

– А чем ты порадуешь?

Анфиса протянула чашку, потянулась, кинула взгляд на часы, поднялась.

– У меня в пять встреча, после неё можем обсудить весь контент.

– Согласен. Снова в семь?

– Примерно.

– Я не знаю ресторанов в Слюдянке.

– Я бывала в кафе «Сны Байкала», очень приличное заведение на Горной площади.

– Буду непременно. А где ты остановилась здесь?

– Там же, где и ты, – объявила девушка.

Пахом не сдержал удивления.

– В «Тихой гавани»?!

Анфиса засмеялась.

– Не только у твоей конторы есть квартирьеры и опер-обслуга. Я поселилась в номере двадцать один на втором.

– Освободишься, зайдёшь за мной.

– Я буду ехать в кафе не отсюда. – Анфиса встала, прошла мимо, обдав его теплом и с ума сводящим тонким ароматом чистого женского тела, и вышла, оставив хозяина номера застывшим в столбняке.

На этот раз Анфиса пришла в той же курточке, под которой оказалась тонкая серебристая кофточка, но не в джинсах, а в юбке ниже колен серого, с налётом «седины» цвета. И кофта, и юбка обтягивали крупную фигуру девушки как перчатки, и у Пахома в животе загорелось пламя, неподвластное сознанию. К счастью, «журналистка» не заметила его короткий ступор, проходя в кафе «Сны Байкала», и капитану удалось справиться с собой.

Кафк оказалось современным, если судить по симпатичным гнёздам для гостей, (все столики с диванчиками образовывали группы по количеству седоков от двух до восьми), и общему интерьеру, лишённому гламурных подвесок, лепнины и позолоченных барельефов. В начале восьмого посетителей было не много, и пара «московских журналистов» заняла удобный столик с двумя креслами-диванчиками.

Изучили меню, заказали серьёзный ужин: оба проголодались. Пахом из горячего выбрал постную духовую говядину и брокколи, Анфиса – гигантского золотисто обжаренного сига. Плюс, естественно, салаты «по-байкальски», весьма похожие на греческие – с мелкими помидорчиками и вкусным сыром.

Из вина выбрали сухое ялтинское «Мрия», попробовали, Анфиса кивнула, и набросились на еду, хотя Пахом старался есть в рамках «интеллигентного» приличия.

– Я действительно голоден, – сообщил он в ответ на взгляд девушки.

– Вижу, так едят спортсмены-тяжеловесы.

Пахом попытался сбавить темп поглощения жаркого, попытался выглядеть виноватым:

– С утра мотался по местным буеракам. В обед съел только чебурек и выпил чашку кофе. Не думал, что выгляжу спортсменом во время обеда.

– Каким видом спорта занимался?

– Да никаким особенно. В детстве, как все пацаны, играл в футбол.

– А выглядишь реально качком.

– Повезло с родителями, папаша подарил свои плечи и ноги, он тоже не занимался конкретным видом спорта, мама подарила стать. Ну а потом началась спецподготовка, школа самозащиты, ШАР, боевые навыки.

– ШАР?

– Школа адекватного реагирования, по сути школа выживания в экстремальных условиях. На фронте мне поручили командовать ДРГ.

– Расскажи.

Он перестал жевать, сердце прыгнуло, отзываясь болью в голове. В глазах потемнело. Пахом с трудом вернул прежнее настроение, пряча сотни оживших воспоминаний в глубины памяти. Он знал, что многие вернувшиеся с фронта бойцы мучаются от «синдрома дрона», порождённого ожиданием смерти с неба. Сам он не страдал от синдрома, но помнил военные сцены с малейшими подробностями.

Анфиса поняла его состояние, виновато сморщилась, накрыла его руку прохладной ладошкой.

– Извини. Не хочешь рассказывать, не надо.

– Как-нибудь в другой раз.

– Хорошо.

Выпили ещё немного вина.

– Я не была на фронте, – сказала девушка. – Вернее, приезжала в Донецк по делам, встречалась с бойцами. Это не передать словами, что у них творится в душах. Так хочется, чтобы война закончилась!

Он кивнул.

– Все хотят, но она должна закончиться только нашей победой! Иначе все наши жертвы будут напрасными!

– Я читала размышления физиков о Мультивселенной, в которой существует бесконечное множество вселенных типа нашей. Неужели в ней нет мира, где не существует ни войн,