"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский Страница 238

— Садись уже, ворчун! — ответил ему «любимец Ваагна». — Зато переднее колесо поворачивается легко.

Насчёт «легко» он преувеличивал, ворочать рулём было непросто, но по сравнению с прежней системой — просто небо и земля!

— И колёса толстые слишком! — не уступал Севанский.

— Ничего они не толстые, сдвоенные просто! Мы размер вдвое уменьшили, так что они даже немгого легче стали! — защищал идею командир танкистов.

Тем более, что мысль была не его, а самого Русы Ерката, сына Ломоносова. Он писал, что это повысит тяговое усилие и проходимость. Скорее всего, так оно и было, вот только в результате их повозка теперь ехала со скоростью не бегуна-марафонца, а просто очень быстро идущего человека.

— Нет того ощущения полёта! — не переставал жаловать заместитель.

— А где ты летать собрался? По кочкам да буеракам? Поле боя другим не бывает! Так что садись, испытывать будем! Пять стадий по дорогам проедем, еще пять — по полю. Потом стреляем! Ваган, а ты чего тормозишь? Заводи, давай!

* * *

— Что смущает тебя, дорогой Агапит? — лениво попивая охлажденное вино с гранатовым соком, поинтересовался Микаэль. — Прошел первый месяц Перет, сезона всходов[5]. Твои крестьяне вспахали поля и засеяли их, увели волов на пастбища, а затем выпустили на пашни овец, чтобы те втоптали зерна в землю. Следующие шесть десятков дней у тебя полно рабочих рук, почему бы не предоставить их нам? Тем более, что мы щедро заплатим тебе и выделим немало зерна работникам.

* * *

[5] Египтяне делили год на три сезона: ахет («половодье» — с середины июля до середины ноября), перет («всходы» — с середины ноября до середины марта) и шему («засуха» — с середины марта до середины июля), каждый из которых длился четыре месяца. Основной сев и сбор урожая приходились на второй период.

* * *

— У вас и так уже почти четыре тысячи человек работает, зачем вам ещё и мои люди? — так же лениво возразил приятель и партнёр Клеомена.

— Не только твои, нам нужны люди каждого из вашей пятёрки.

— А ты нахал! — уважительно протянул гость, выплюнув косточку финика на поднос. — Я и своих-то не хочу давать, чтобы не вызвать неудовольствие наместник, а ты хочешь, чтобы я остальных уговорил и даже его крестьян к вам направил?

Он сделал ещё пару глотков из чаши и поинтересовался:

— Чем убеждать станешь? Как уговаривать?

— За каждого работника мы дадим по коробке свиной и говяжьей тушёнки в месяц.

— Большой, не малой! — потребовал грек.

В большую коробку входило полтора таланта, в малую — один.

— Побойся богов! — возмутился молодой Еркат. — Нам же ещё их кормить! Давай так: большая коробка свиной и малая — говяжьей.

— Пойдёт. Но ты должен меня ещё чем-то удивить! Чем-то таким, что будет только у меня, и что уменьшит гнев наместника, когда он узнает.

— Есть и такое! — улыбнулся Микаэль. — Две сотни бутылок кофейного ликёра. О-о-о, если пить его охлаждённым, это настоящий нектар! Напиток, достойный богов Олимпа!

* * *

— Значит так, девочки, показываю ещё раз, как готовится кофе!

К сожалению, настоящего кофе, как и чая, я так и не нашёл. То ли их ещё вообще не выращивали, то ли применяли иначе, чем в моё время… Именно так, кстати, обстояли дела с лавровым листом. Дерево это давно известно, греки из его ветвей плели венки, которыми награждали героев, персы настаивали на нём воду для омовений, а вот сушить и применять как специю предложил только я.

— У тебя все блюда такие сложные! — капризно надула губки Розочка. — Взять хоть эти, как их… пельмени! Я не спорю, они вкуснющие. Но лепить их — настоящее мучение!

Тут я с ней был согласен. Настоящей пшеницы тут ещё не знали, заменяли полбой, а мука из неё не особо подходила для теста. Но, получив от эребунской родни мясорубку в подарок, я не мог остановиться. Поделился рецептом фрикаделек, котлет и классического кебаба.

А зимой, когда ударили морозы, наделал и пельменей. Приняты они были «на ура», но толком получались только у меня и Анаит. Хотя, если честно признаться, то и у меня — лишь два раза из трёх. А Анаит теперь дама важная, её просто так не запряжёшь, да и бывает она в родном Хураздане не так уж и часто.

— Ничего, это — простое. Итак, смотрите. Для начала собираем жёлуди, перебираем их, выбрасывая надколотые и треснутые, моем их и сушим. А потом жарим на среднем огне. Тут весь секрет в том, что надо внимательно слушать. Как только раздался первый треск. Снимаем с огня, даём остыть, потом режем и очищаем от шелухи…

С рецептом желудевого кофе меня в прошлой жизни познакомила жена. Без этого бодрящего напитка она не могла прожить и дня, но в какой-то момент врачи ей его запретили из-за проблем с сердцем.

В прошлой жизни я готовил его нечасто, но тут поневоле вспомнил. Ностальгия, братцы, это тоска по мелочам. Спички, привычная одежда, еда и напитки… Вот я и вводил постепенно эти мелочи в местный обиход, чтобы не тосковать.

— Всё, напиток готов! — бодро закончил я, отставляя со спиртовки медную джезву, изготовленную по моему заказу. — Теперь добавить сиропа по вкусу и можно пить!

Розочка потянулась к своей чашке, блаженно вдохнула и, внезапно зажав рот, метнулась в соседнюю комнату.

— Тошнит её! — пояснила София, машинально поглаживая свой, уже довольно внушительный животик. — Обычное дело в её положении!

— Но с тобой-то этого не происходит! — пробурчал я, недовольный, скорее, самим собой, нежели ситуацией. Мог бы уже запомнить, что у жены острая реакция на запахи.

— И у неё через месяц должно пройти, как раз к годовщине вашей свадьбы, — успокоила меня вторая жена. — Давай пить, пока не остыло.

Я тоже когда-то слышал, что обычно проблемы с токсикозом наиболее остро проявляются в первый триместр. Немного напрягало только слово «обычно».

— Ничего, как вернётся, мы её твоим ликёром утешим! — улыбнулась гречанка. — Если немножечко, то ей только полезно будет. Полезная штука оказалась.

Я мысленно с ней согласился. Вообще-то, кофе я начал варить для себя, но по выработавшейся привычке поискал способ превратить его в товар.

Желудями торговать? Или рецептом?