Антон Корнилов - Рыцари порога.Тетралогия Страница 237

Взглянув Каю в глаза, Лития обомлела. Болотник действительно был твердо убежден в том, что ему ничего не угрожает.

— Но я никогда раньше… — вскричала принцесса сквозь слезы. — Я боюсь, сэр Кай!..

— Делайте то, что должны, ваше высочество, — проговорил болотник и закашлялся. — И тогда страх уйдет, — договорил он, с трудом поднимая руку, чтобы утереть черную слизь, потекшую вдруг из носа.

Дыхание Кая стало сбиваться. Теперь он дышал часто, с хрипом и очень неглубоко, точно икал. Голова его снова начала клониться на грудь.

— Ты не спи, брат Кай, — упав перед ним на колени, хриплой скороговоркой забормотал Оттар, — тебе нельзя спать. Ежели заснешь, то уже это… не проснешься… Потерпи чуток… Потерпи… Да что — «потерпи»-то! — выговорил северянин, обращаясь уже к самому себе. — Что ж теперь с тобой делать?!

Он оглянулся на Литию, которая, обхватив руками свою золотую головку, замерла в нескольких шагах от них. Лишь глаза принцессы, растерянные и перепуганные, блуждали по усыпанной дубовыми листьями поляне, словно искали кого-то, кто мог бы помочь.

— Да что ж ты сделал-то, брат Кай! — со смертельной тоской простонал Оттар, не видя и не слыша ничего вокруг себя. — Зачем ты велел мне отраву эту нюхать?! Кто теперь вернет тебя к жизни? Благо, маг бы какой был рядом или травник… Неужели эта неразумная девчонка сумеет спасти тебя?.. Как глупо было вложить свою жизнь в ее слабые руки! О, великие боги! Лучше бы я голову свою сложил, клянусь Громобоем, а не ты! Такой рыцарь… Жизнь такого рыцаря за жизни трех поганых убийц!..

— Я не отнимал… их жизни… — едва слышно произнес Кай. — Болотники… не сражаются с людьми… Не убивают людей…

— Так ты их еще и не убил?! — взревел северный рыцарь, забывшись в приступе мгновенного гнева настолько, что толкнул полулежащего на траве болотника в плечо.

Кай растянулся на траве. Но тут же приподнял голову. Глаза его помутнели, словно налившись гнилым молоком, из носа и рта сочились черные струйки.

— Их было… трое, — нетвердо выговаривая слова, очень тихо сказал он. — Одного я поразил… сразу… Надеюсь, что он только серьезно ранен, а не убит. Двое других… Они пустились в бегство, и я не стал их преследовать… им тоже… досталось порядочно… Рыцари Крепости Болотного… Порога… не должны убивать людей. Они… должны защищать их… И… при необходимости… вразумлять…

Болотник снова уронил голову. Но глаза не закрывал.

— Вразумлять… — заскрипел зубами северянин. — О, Громобой!

— Я сделаю, — вдруг раздался позади Оттара голос принцессы. — Я сделаю, что должна.

Поднявшись на ноги, Оттар обернулся. Лития не смотрела на почти лишившегося чувств болотника. Она смотрела на него, северянина. Голубые глаза принцессы словно отвердели, став похожими на серые камешки, нежное лицо потемнело — точно за минуту она повзрослела на добрый десяток лет.

— Разведите огонь, рыцарь, — приказала принцесса ровно и четко, — и поскорее. И затем найдите что-нибудь, в чем можно приготовить отвар.

Несколько ударов сердца Оттар смотрел на Литию, будто не понимая ее слов. Потом склонил голову и произнес:

— Как пожелаете, ваше высочество.

Кай, видно, попытался встать на ноги. Невероятными усилиями он поднял свое тело, утвердив его на локтях. Очевидно, он хотел сказать что-то, уставив мутный взгляд в лицо принцессы. Но не смог. Из открывшегося рта вместе с фонтаном черной жидкости вырвался рваный хрип; глаза Кая закатились, и он рухнул ничком.

— Но перед тем, как сделать то, что я велела, сэр Оттар, — закончила принцесса, — крепко-накрепко свяжите сэра Кая. У него вот-вот начнутся судороги.

— Как пожелаете, ваше высочество, — озадаченно повторил северянин.

— И кое-что еще, сэр Оттар, — добавила Лития тоном, каким ее отец, великий король Гаэлона его величество Ганелон Милостивый отдавал повеления, вершившие судьбу королевства. — Запомните мое слово: когда я вернусь в Дарбионский дворец, вас ждет долгий год заточения в подземных застенках — за нанесенное мне оскорбление. А теперь — не мешкайте, сэр Оттар!

Северянин несколько раз моргнул, словно припоминая, чем это он мог вызвать гнев принцессы, потом, видно припомнив, втянул голову в массивные плечи и поспешно опустился на одно колено.

— Встаньте! — крикнула на него принцесса. — Не время для церемоний, сейчас дорого каждое мгновение! Я не приму от вас ни слова, пока жизнь сэра Кая в опасности.

Кипятить воду было не в чем. Оттар хотел было развязать тюк, где болотник хранил свои доспехи, чтобы использовать в качестве котелка шлем рыцаря. Но вовремя вспомнил, что чудесным доспехам сэра Кая не страшны ни человеческое оружие, ни звериные когти, ни магия, ни огонь. Материал, из которого был сделан шлем, просто не пропустил бы через себя тепло пламени.

Северянин нашел иной выход. Пока Лития собирала необходимые травы, он свою кожаную куртку скрутил поводьями так, чтобы она образовала небольшую емкость, и, подвесив к ветви дерева на манер котла, наполнил ее водой. Куртка Оттара выполняла роль боевого доспеха. Ее, пошитую из шкуры полярного медведя, выделанной и особым образом отмоченной в тюленьей желчи, можно было пробить лишь сильным ударом меча или топора, стрелы и арбалетные болты, пущенные с расстояния не менее двадцати шагов, оставляли на куртке только едва видимые царапины. Провяленные моржовые сухожилия скрепляли куски медвежьей шкуры так плотно, что из швов не пролилось ни капли воды.

Только вот разложить огонь под импровизированным котлом у северянина, конечно, не получилось бы. Но Оттар не растерялся и тут. Раскаляя в костре небольшие камни, он один за другим кидал их в воду — до тех пор, пока вода не закипела.

К тому времени подоспела и принцесса с пучком трав.

«Это точно те, которые нужны?» — хотел было спросить Оттар, но лишь только открыл рот, Лития так сверкнула на него глазами, что он счел за лучшее промолчать.

Принцесса отделила часть трав и бросила их в исходящую мутным паром воду. Другую часть и кисть темно-синих ягод отложила отдельно.

— Мне нужны два плоских камня, сэр Оттар, — отрывисто бросила она в сторону северянина.

Когда камни были принесены, Лития принялась тщательно перетирать стебли трав и ягоды в однородную массу. Ее тонкие пальцы сразу же покрылись бурым дурнопахнущим налетом, который к тому же причинял коже золотоволосой нешуточную боль — не останавливая работы, принцесса морщилась, то и дело закусывая губу.

— Дозвольте мне, ваше высочество! — не выдержал наконец северный рыцарь.

— Отойдите прочь, — не поднимая глаз, процедила Лития. — Когда будете нужны мне, я вас позову.