Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный Страница 237

— Нет, Дженни, это не то, что я хотел сказать…

— Да-да, ты сочувствуешь мне и скорбишь о моей потере, или вовсе не скорбишь. — Она отмахнулась и перебралась пальцами чуть ниже, практически к ремню. Щёки девушки залил лёгкий румянец, а дыхание участилось и стало поверхностным. — Ты говорил, что считаешь, будто дело не чисто… Ужасный сон уже тогда меня предупредил о том, что с Милиндой произошло что-то плохое. Не удивлюсь, если дата смерти моей подруги в заключении патологоанатома совпадёт с той ночью, когда мне приснился кошмар.

— Да послушай же!

Я схватил ладони девушки, вытащил их из-под сорочки и поднёс к губам, чтобы Джейн, наконец, посмотрела на меня. Огромные глаза цвета океана мгновенно заворожили меня.

— Дженни, я должен тебе сказать…

Удар сердца, зрачки девушки медленно расширились, а мягкие розовые губы маняще приоткрылись. Я кожей почувствовал еле ощутимый горячий вздох, сорвавшийся с её обветренных губ. Растрёпанные светлые волосы шёлковым водопадом обрамляли красивое лицо. Какая же она естественная и красивая. Вот такая, какая есть, стремящаяся помочь мне, не верящая в то, что я способен на убийство. Правильная. В ней нет ничего похожего на озлобленную и отравленную собственной ненавистью Милинду. И тем сложнее мне будет признаться и сказать ей правду. Почему же так тяжело сказать ей эту короткую фразу? Неужели потому, что я боюсь увидеть презрение в серо-голубых радужках?

— Я действительно применил…

Мои слова потонули в громком крике инспектора Шейна.

— А ну стоять! Свести ладони вместе или мы будем вынуждены применить оружие!

Совершенно непринуждённой походкой, покачивая бёдрами, из моего особняка выпорхнула жгучая брюнетка в вызывающе-обтягивающем платье винного цвета, а за ней гурьбой выбежали жандармы. Последним вышел Берни и метнул в меня осуждающий взгляд. Джейн мгновенно выдернула свои ладони из моих рук и с изумлением обернулась на красотку. Тем временем незнакомка уверенным шагом двинулась в мою строну.

— Стойте, где стоите! — почти взвизгнул инспектор.

— И не подумаю! — нагло откликнулась девушка. — Вы не имеете никакого права мне что-либо указывать. Ваш ордер на обыск здания, а я — человек. Если Мэтью вы ещё сумели связать по рукам и ногам, выдвинув объявления Каю об использовании детского труда, то со мной у вас такой фокус не пройдёт. — Она прогнулась, изящно показав содержимое декольте. — Поверьте, я совершеннолетняя.

Почти все жандармы стремительно покраснели и опустили дубинки. Разумеется, кроме Шейна Теренаса.

— Вы незаконно проникли на территорию уважаемого гражданина Лорнака! Вы воровка!

— Пф-ф-ф-ф, а теперь он у вас уже «уважаемый»?

Я отмер, наконец, осознав, кто передо мной. Грейс! До сих пор я видел её лишь в мужской одежде и цилиндре, старательно прятавшую свою фигуру и внешность. Какого демона она здесь делает?! Ах да, кинжал… она пришла забрать его.

— Господин Ксавье, вы подтверждаете, что эта девушка находилась на территории вашего особняка законно? Если нет, то мы её арестуем, а если да — то будьте добры пояснить, что она делала у вас дома в отсутствие хозяина!

Одну бесконечно долгую секунду все взгляды на лужайке перед особняком скрестились на мне. Недовольные и злые — от жандармов, порицающий – от секретаря, глубоко потрясённый — от леди Джейн, выжидающий и напряжённый — от Грейс. Я лихорадочно перебирал в голове варианты, и с отчаянием понимал, что у меня их просто нет. Если Грейс заявилась в мой особняк, значит, она уже забрала своё оружие. В случае её ареста и обыска короле воров светит смертная казнь.

Странно, если жандармы уже обнаружили Грейс и тайник в моей спальне, почему они до сих пор не бросились накидывать чары смирения на меня? Всё-таки хранение картечного пистоля — достаточный повод и для моего задержания…

Словно подслушав мои многочисленные вопросы, черноволосая красотка сделала длинный шаг, соблазнительно обнажив ногу в разрезе платья до самого бедра. Для большинства собравшихся это выглядело настолько непристойно, что они остолбенели. Я же, видя мимику Грейс, понял её угрозу совершенно точно: «Оружие у меня под юбкой и только попробуй меня не вытащить из этой передряги».

— Господин Ксавье? — Инспектор Теренс сделал шаг в мою сторону, начиная сплетать чары.

— А что может делать в доме красивая молодая женщина? Она — моя любовница. — Протянул руку к талии девушки, приобнимая и с вызовом смотря в глаза инспектору.

Шейн Теренс даже споткнулся, услышав эти слова.

— Простите, что?!

— Да, моя любовница. Что здесь непонятного? — бросил с раздражением, дёрнул брюнетку на себя и зашипел на ухо: — С какой радости сама Грейс Проклятый Кинжал вдруг решила почтить своим присутствием мою скромную персону? Почему не вышла через окно?!

Со стороны наше общение можно было принять за воркование влюблённых.

— Да потому что твою скромную персону сегодня хочет увидеть весь Лорнак! — огрызнулась в ответ Грейс. — Не успела. Вломились эти… Пришлось импровизировать. Вот нашла какую-то тряпку у тебя в шкафу, обрезала на современный лад. Удивительно, вроде весь город судачит о том, что в койке Кая Ксавье перебывала половина ночных фей столицы, а в шкафу у тебя одеяние монахини. Всё никак не пойму, это сплетники приуменьшают твою мужскую силу, или у тебя завелись наклонности к переодеванию в женскую одежду? Вообще, скажи спасибо за то, что твой пистоль прихватила. Если бы не я, то синемундирые уже добрались бы до него.

Целое мгновение у меня ушло на то, чтобы осознать: это винное платье, которое показалось мне отчего-то знакомым, — то самое платье Джейн, в котором она ходила на свидание в «Райские сады», наскоро обрезанное в некоторых местах и с вырванным воротом. Гнилые потроха, Джейн! Она же тоже наверняка узнала своё платье…

Я стремительно обернулся, но увидел лишь край мелькнувшей серой юбки за углом соседнего дома. Тяжёлой каменной плитой навалилось осознание. Девушка с глазами цвета штормового океана, что только что вылечила мою рану, просто ушла.

Почему же так больно, будто она ушла не со двора моего особняка, а вовсе из моей жизни?

— То есть вы не считаете себя виноватым в смерти леди Милинды Блэр?

Младший констебль Ботт уже в третий раз за допрос переформулировал свой вопрос.

— Не считаю.

Полиграф вяло