Фантастика 2026-44 - Александр Коротков Страница 233

Я открыл было рот от подобных откровений, но тут, словно холодный душ, меня окатило воспоминаниями. Битва под стенами Кидонии. Куча тел павших воинов, как своих, так и чужих. Дерзкая атака минотавров, бегущие спартанцы… И огромный искрящийся шар, под завязку наполненный магией. Взрыв, полет, удар об землю. Огромный водный демон, крушащий крепостные стены.

— Мне нужно срочно вернуться! Я смогу себя исцелить! Дайте только попасть обратно!

Я впервые посмотрел вниз, на свое тело и застонал от разом накатившей жуткой боли, стоило мне увидеть торчащие из груди обломки ребер и вывернутую под неестественным углом ногу. Куда-то разом подевались все силы и я рухнул на сверкающий холодным светом драгоценный пол. Попытался собраться, прийти в себя, чтобы исцелиться здесь, в этом месте, но мысли запутывались все больше и больше, мешая выстроить потоки энергии, направить в покалеченные кости и органы.

— Боюсь, ты сделал все, что мог, маг из другого мира. Поверь, мне жаль, что так вышло.

В прекрасном голосе не было ни капли жалости.

— Тот, второй, завершит начатое. А тебе пора на покой.

— Там… мой…сын…

— Вряд ли он надолго переживет своего отца. Прощай, маг из другого мира.

Я хотел сказать что-то, но мысли окончательно превратились в бессвязный клубок мутных полуобразов и оборванных фраз. А затем пришли галлюцинации. Иначе как объяснить, что драгоценные камни, которыми был густо усеян пол, пришли в движение и превратились в огромного сверкающего человечка?

— Зачем явился, дух земли? — в женском голосе сквозили недоверие и настороженность.

— Вашим помыслам не суждено сбыться, низвергнутые. Этот человек должен жить.

В ответ голос искренне и зло рассмеялся:

— Это не в твоей власти, гаргантюа! Смертный сделал все, что от него требовалось и больше не нужен нам! Его жизнь вот-вот оборвется и ты никак не сможешь этому помешать.

— Смогу. В моих силах даровать ему жизнь.

— Ты ведь знаешь правила! Только равноценный обмен. Жизнь на жизнь! Тебе не справиться с подобным в одиночку!

— Поэтому я пришел сюда не один.

О чем эти ребята толкуют? Никак не могу ухватить смысл их разговора? Какой еще смертный? Почему он должен жить? Это они обо мне, что ли? И что здесь делает оживший факел?

— Дух огня! Невозможно! — Невидимая женщина зашипела словно кошка. — Ты не станешь помогать! Человек убил одного из твоих братьев!

Живой факел не стал вступать в перепирательства. Приняв форму огненного силуэта, он повернулся к гаргантюа и молча кивнул. А через мгновение духа земли охватило яркое, всепоглощающее пламя. Оно разгоралось все сильнее и сильнее, пока не начало плавить камни, а я не почувствовал, как на мне вспыхнули одежда, волосы, брови и ресницы, а кожа начала пузыриться. Наверное, это должно быть очень больно, но практически умерший мозг ничего не чувствовал.

— Все равно вы ничего не измените! То, что запущено давным-давно, теперь стало неотвратимым!

— Ты права. Мы — не изменим. Он изменит.

Камни, из которым состоял гаргантюа, окончательно расплавились, жидким стеклом растеклись по полу, а что-то жутко горячее, невесомое, оставшееся на том месте, где только что был дух земли, неторопливо втянулось в мое изломанное тело…

* * *

— Фелир! Фелир, задери тебя грифон! Этот сукин сын приходит в себя!

Слова пробивались к мозгу будто через толстый слой ваты. Однако мозг очень быстро приходил в себя, возвращая в строй все чувства. В том числе и болевые ощущения. Так что я во всей красе почувствовал, как мерзко щелкнуло, вставая на место, сломанное ребро.

— За сукина сына ответишь… Ооох, твою мать!

Еще одно ребро срослось.

Рискнув открыть глаза, я увидел прямо над собой густые кроны деревьев и две озадаченные кентаврские рожи прямо на их фоне.

— С возвращением, Правитель. Я уж было начал думать, что твой дух не сможет справиться и не вернется в тело. Выходит, зря отправил братьев за хворостом для погребального костра. Впрочем, не скажу, что я этому не рад.

Видя поим потуги встать, командир кентавров положил руку мне на грудь:

— На твоем месте я бы не дергался. Переломы срастаются с удивительной скоростью, но вряд ли настолько быстро, чтобы не причинять боль.

— С этим я как-нибудь справлюсь.

Я отстранил его руку, не обращая внимания на ноющие ребра, сел и очередной раз зашипел, когда боль в сросшейся берцовой кости едва не отправила сознание в нокаут.

— Я же говорил. Впрочем, тебе виднее, Правитель.

Кентавр встал с колен и отошел на пару шагов назад. Я огляделся и понял, что нахожусь в походном лагере где-то в лесной чаще. Вопросов в голове роилась целая тьма. Они метались, словно насекомые в банке, сталкиваясь и мешая друг другу, так что я счел за лучшее прислушаться к своим ощущениям. Заодно создал сканирующие чары, мимолетно подивившись легкости, с которой удалось их наколдовать.

Судя по всему, дела мои были не так уж плохи. Боль в отбитых тканях и сросшихся костях постепенно уходила. Беглый анализ показал, что внутренние органы тоже не повреждены. А в довершение к подобным чудесам я с удивлением обнаружил, что мой источник окреп и заматерел. Причем не вырос самостоятельно. В нем словно поселилась какая-то инородная, но доброжелательно настроенная сила. Именно она самостоятельно просканировала все повреждения и, не дожидаясь моей команды, починила поломанное, отбитое и разорванное.

Это что получается? Увиденное во сне — вовсе не сон? Гаргантюа действительно ценой своей жизни передал мне энергию?

— Димитр, ты что-нибудь понимаешь? Чувствуешь… это?

Я видел происходящее вместе с тобой, Милан. Кажется, тебя и меня очень долго водили за нос. Эта неизвестная стерва практически расписалась в том, что использовала тебя… нас для достижения каких-то своих целей и без церемоний собиралась слить отработанный материал в сточную канаву. Если бы не духи земли и огня… Боюсь, что мы бы уже не проснулись.

— Это точно, друг. Ладно, давай проблемы решать по мере их поступления. Мы живы — это главное.

И уже вслух добавил, повернувшись к кентавру:

— Где мы?

Фелир фыркнул:

— В лесу. В трех днях пути от Кидонии. Нам пришлось здорово поплутать, чтобы сбить возможных ищеек со следа.

— Почему вы меня спасли? После того, что ваше племя сотворило при высадке врага — сложно вот так запросто поверить в доброту душевную.

Глаза кентавра опасно сверкнули. Причем мне показалось, что его злость вызвали не мои слова, а какие-то другие воспоминания.

— Ты