Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг Страница 231

Камера сфокусировалась на парне. Он с невероятной скоростью шинковал лук. Движения были уже не неуклюжими, а чёткими и уверенными. Увидев, что его снимают, он густо покраснел, но спину выпрямил и принялся работать ещё усерднее.

— Просто машина для нарезки! — с гордостью заявила Настя.

Я смотрел на них — уставших, немного растрёпанных, но таких живых и счастливых — и чувствовал, как внутри что-то оттаивает. Вся эта столичная мишура, дорогие костюмы и фальшивые улыбки казались чем-то далёким и неважным. Моя настоящая жизнь была там, на этом маленьком экране.

Мы попрощались, и экран погас. Я откинулся на спинку дивана и сделал долгий, глубокий выдох. Якорь был брошен. Я снова чувствовал землю под ногами. У меня есть дом. И люди, ради которых стоит драться.

Я поднял глаза на Светлану. Она смотрела на меня совсем по-другому. Не как журналистка на сенсацию, а с каким-то новым, тёплым любопытством.

— Это они? — тихо спросила она. — Твоя причина?

Я кивнул, взяв в руки бокал с вином.

— Они — мой тыл. Моя крепость. Без них всё это — просто дым.

Я сделал глоток. Вино показалось вкуснее.

— А теперь, когда дома всё в порядке, можно вернуться к делам. Итак, шоу должно продолжаться.

Я открыл крышку ноутбука.

— Что это ты делаешь? — спросила она, отпивая немного вина.

— Страховку отключаю, — буркнул я и открыл почту.

В папке «Отложенные» висело несколько писем. У каждого стоял таймер отправки. Я спокойно выделил их все и нажал «Отменить».

Светлана подошла и заглянула мне через плечо. Медленно покачала головой и вернулась в кресло.

— Ты либо невероятно всё просчитываешь, — сказала она, — либо просто параноик.

Щелчок закрытого ноутбука прозвучал в тишине слишком громко.

— В моих обстоятельствах одно от другого не отличить, — ответил я.

Я отодвинул ноутбук и придвинул тарелку с обедом. Принялся есть, не заботясь о манерах. Светлана молча наблюдала, а потом её журналистское любопытство пересилило шок.

— Расскажи о своей семье, — вдруг попросила она. — О сестре.

Я прожевал и проглотил.

— Она хорошая, — коротко ответил я.

— А родители? В особняке ходили слухи…

Вилка замерла у меня в руке. В голове всплыли чужие, выцветшие картинки. Добрый, немного робкий отец, от которого всегда пахло мукой и горькими травами. Совсем маленькая Настя, вцепившаяся в его фартук. Это были воспоминания Игоря, не мои. Моё детство было совсем другим, и рассказывать о нём я не собирался.

— Они умерли, — отрезал я. — Больше тут не о чем говорить.

Светлана почувствовала ледок в моём голосе и сменила тему.

— Ты у отца научился готовить?

Я криво усмехнулся. Отец Игоря, может, и был неплохим поваром, но до шеф-повара ему было как до столицы пешком. Всё, что я умел, — это результат двадцати лет адской работы на кухнях в другом мире.

— Что-то вроде того, — уклончиво бросил я.

Я видел, что её ответы не устроили, но этот допрос пора было заканчивать. Я ткнул вилкой в сторону ноутбука.

— Хватит копаться в прошлом. Давай о будущем. О нашем шоу. Завтра я иду к человеку из Управы, и мне нужно прийти с готовой идеей. Мы должны врезать первыми, да так, чтобы у них дух захватило.

Это сработало. В её глазах снова вспыхнул азарт. Она тут же пододвинула к себе блокнот.

— Так. Главная идея? Что мы скажем зрителю?

— Мы покажем людям, что их всю жизнь кормили дрянью, — заявил я. — Что настоящая еда — это свежие продукты и умелые руки, а не волшебный порошок. Наше шоу — это революция. Прямо на их глазах.

Воздух в номере сразу стал другим. Напряжение ушло, сменившись гулом творческой энергии. Мы оба с головой ушли в работу.

— Нужна рубрика, где я беру популярное блюдо и разбираю его на части, — предложил я. — Показываю, из чего его лепят, а потом готовлю по-нормальному. Назовём «Анатомия вкуса».

— Отлично! — подхватила Света. — И обязательно нужен вызов от зрителей! Пусть присылают рецепты своих фирменных блюд, а ты попробуешь сделать лучше. Представляешь, какая-нибудь хозяйка из глухой деревни бросит тебе вызов! Рейтинги будут сумасшедшие!

— Только если я всегда буду побеждать, — хмыкнул я.

— А ты можешь проиграть?

Я посмотрел на неё, и мы рассмеялись.

Идеи сыпались одна за другой. Мы строчили их на салфетках, в блокноте, спорили и тут же соглашались. Придумали «Охоту за вкусом» — рубрику, где я буду находить в аптеках и алхимических лавках настоящие специи и рассказывать, для чего они на самом деле нужны. Даже набросали пару едких шуток для первого выпуска.

Мы сидели в тёплом свете лампы, среди исписанных салфеток и пустых тарелок, и я поймал себя на мысли, что давно не чувствовал такого азарта. Простого, понятного азарта, когда ты создаёшь что-то с нуля. Рядом сидела уже не настырная журналистка, а настоящий партнёр.

— А в конце каждого выпуска, — мечтательно сказала Светлана, глядя в потолок, — ты будешь готовить что-то невероятное. И вот, когда камера наезжает на блюдо, ты говоришь свою коронную фразу…

— Какую ещё фразу? — удивился я.

— Ну, что-то вроде… «Приятного аппетита, и пусть вкус всегда будет с вами!»

Я фыркнул.

— Звучит как проклятие какое-то.

Мы снова рассмеялись и продолжили.

Света перебралась ко мне на диван, чтобы рассмотреть мои наброски поближе. Она внимательно изучала расположение кухни, которую следовало возвести на сцене, и давала советы о том, что, куда лучше поставить, чтобы сложилась идеальная картинка.

А потом снова открыла свой блокнот и что-то быстро записала.

— … и вот тут, — горячо зашептала Светлана, тыча пальцем в свои каракули, — когда ты будешь говорить про шафран, про то, что им красят платья, не зная его настоящей цены, камера покажет твои пальцы. Крупным планом. Ты берёшь одну тычинку, вот так… а я в этот момент…

Она резко повернулась ко мне, видимо, чтобы оценить мою реакцию на её гениальную идею, и осеклась.

Наши лица оказались совсем близко. Так, что я мог почувствовать аромат её духов и вина. Рабочий блеск в её глазах сменился чем-то другим. Голодным. Тот же азарт, но направленный уже не на работу, а на меня.

Разговор затих. В номере стало очень тихо. Я видел, как она на мгновение задержала дыхание.

— Знаешь… — прошептала она, и её голос стал ниже. — Рядом с тобой невозможно сосредоточиться.

Она медленно, почти не дыша, подалась вперёд.

— Я хочу тебя, Белославов.

И её губы впились в мои.

Этот поцелуй был глубоким и требовательным. Она точно знала, чего хочет.

Мои руки сами легли ей на талию и притянули