Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина Страница 228

США, — поделился Орлов. — И это всё на основе инвестиционных рекомендаций «Ифрита». Мы уже знаем о том, чего не знают о себе некоторые компании на фондовой бирже. Знаем, например, что кое-кому следует приготовиться к резкому падению в скором времени, знаем, кто обязательно окрепнет, а также знаем, с кем точно ничего не случится. Исходя из этих прогнозов, мы вкладываем деньги и ждём прибылей. Это, по-своему, увлекательно, Вольфыч…

— Это казино, Гена, — покачал головой Жириновский. — А вы теперь шулеры, которых никто даже не собирается ловить. Да даже если бы кто-то и собирался, достать вас практически невозможно…

— Это тоже самый лучший момент во всём этом, ха-ха-ха! — вновь рассмеялся очень довольный собой Орлов. — Мы будем делать на этом огромные деньги и часть вывозить из Штатов, а часть пускать на учреждение компаний разного профиля — само их устройство позволяет это. И мы этим воспользуемся!

— Смотри, не заиграйся, — предупредил его Владимир. — Если схема вскроется, будут очень тяжёлые политические последствия.

— Мы держим себя в руках и действуем предельно осторожно, — заверил его Орлов. — У нас всё продумано, и наша стратегия предполагает ползучую экспансию. Наша Служба по контролю за оборотом наркотических препаратов знает своё дело и просто не может потерять голову, ведь там собраны лучшие.

— За оборотом наркотиков? — недоуменно переспросил Владимир.

— Не называть же её нам Службой по махинациям на фондовом рынке и внедрению агентуры в США? — задал Геннадий риторический вопрос. — Нет, нужно соблюдать конспирацию.

— А реальным контролем за оборотом наркотиков кто занимается? — поинтересовался Жириновский.

— Там же, в составе службы, есть отдел, делающий официальную работу в этой сфере, — улыбнулся Орлов. — Не подкопаешься, если не залезешь в настоящую документацию.

— Нужно будет обсудить эту ситуацию с «DuPont» на заседании Совета обороны, — произнёс Жириновский. — Эту историю необходимо вскрывать, но только тогда, когда мы сами будем полностью прикрыты. Что говорят учёные? Мы можем устранить эти выбросы?

— Можем, — кивнул Геннадий. — Даже сравнительно простой метод с фильтрацией через активированный уголь снизит количество выбросов на 95 %, но это только на первое время. Перспективным считается метод очистки ультразвуковыми волнами, в присутствии персульфата калия — этот метод обещает, что очистка воды, при достаточной отработке технологии, достигнет 100 %. И технологию производства фторопласта-4, в таком случае, менять не придётся. Хотя, говорят, что это всё очень грязное дело, в свете открывшихся обстоятельств, поэтому нужны другие, более совершенные, процессы, чтобы исключить эту токсичную дрянь.

— Ты это сам всё изучал? — недоуменно спросил Владимир.

— А как объяснить Крючкову, если сам не разбираешься? — задал Орлов резонный вопрос. — Если ему подать собранную информацию в необработанном виде, у него же вены на лысине полопаются, ха-ха! Поэтому мне приходится вникать в подробности и много разговаривать со специалистами, которые разжёвывают мне всё до каждого слова. Вот и нахватался всяких персульфатов и перфтороктановых кислот.

— Хорошо, что ты ещё не потерял интереса к новому, — похвалил его Жириновский. — У американцев и англичан разведку называют словом «intelligence», что означает не только «разведка», но ещё и «интеллект» или «ум».

— Знаю, — кивнул Орлов.

— Поэтому, чтобы быть успешным разведчиком, надо пользоваться интеллектом и это значит, что ты делаешь всё правильно, — улыбнулся Владимир. — Может, по итогам твоей работы, в конце концов, снимут кино, как о Штирлице, но только настоящем…

— Может и снимут, — деланно равнодушно пожал плечами Орлов. — А может и не снимут — рассекречивать дела будут очень нескоро. А многие из них не рассекретят никогда. Особенно дело нашего с тобой Бени.

— Как он, кстати? — спросил Владимир.

— Сидит… — ответил Геннадий. — Хорошо кушает, учит русский язык, часто смотрит телевизор и много читает.

— Какой молодец, — улыбнулся Жириновский.

— А что ему ещё делать-то? — спросил Орлов. — Живёт за счёт советских граждан.

— Чего вы тогда его ещё не прикопали, раз он вам в тягость? — нахмурился Владимир.

— Кто сказал, что он нам в тягость? — улыбнулся Геннадий. — Нет, он очень полезен — помогает переводить переписку арабских шейхов, знает очень многих людей в Саудовской Аравии… Нет, он с нами ещё очень надолго — на годы. Как и его дружок по душманству.

— Хорошо, что у них всё хорошо, — произнёс Жириновский. — Ещё чем порадуешь?

— Больше порадовать нечем, — развёл руками Орлов. — Дальше только плохие новости — в Румынии всё очень плохо, как и в Югославии и Болгарии. Зная тебя, все боятся выступать открыто, но всё идёт к тому, что скоро там падут дружественные нам режимы. В Чехословакии, кстати, тоже всё не очень хорошо — общественность очень недовольна и хочет демократических реформ. Ну и «русские, уходите», как обычно.

— А Венгрия? — спросил Владимир.

— Об этом даже говорить не хочется, — поморщился Орлов. — Да ты и сам не хуже меня знаешь, что там творится.

— Я-то знаю, но хочется услышать твою версию, — покачал головой Владимир.

— Да какая у меня версия? — недоуменно спросил Геннадий. — Это, в первую очередь, экономический крах, а уже потом политический. Венгрия должна 21 миллиард долларов западным кредиторам, поэтому я не знаю, что ты собираешься делать со всем этим.

— Я тоже не знаю, что собираюсь делать со всем этим, Гена, — признался Жириновский. — Эдуардыча туда отправлять уже слишком поздно — это надо было делать ещё в 70-е годы, армию не введёшь, потому что ничего, кроме новых расходов и политического урона, это не даст, а просто так отпускать нельзя, потому что это сразу приведёт к присоединению страны к НАТО… Сразу после инаугурации у меня, кстати, переговоры с президентом США — обсужу с ним перспективы выхода некоторых стран из соцблока.

— Видишь, как высоко ты взлетел, Вольфыч? — с усмешкой спросил Орлов. — Теперь ты птица высокого полёта — с президентами США переговоры ведёшь.

— Да-да… — произнёс невесёлый Владимир. — Да-да…

— Эх, поеду я на работу, — засобирался Орлов. — Рад был побеседовать.

— Взаимно, Гена, — улыбнулся ему Жириновский.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Большой Кремлёвский Дворец, 14 января 1991 года*

Жириновский положил руку на Конституцию СССР и провозгласил торжественным тоном:

— Клянусь верно служить народам Советского Союза, соблюдать Конституцию и законы Советского Союза, уважать и охранять права и свободы граждан, добросовестно выполнять возложенные на меня обязанности Президента Советского Союза и защищать суверенитет, безопасность и целостность государства!

Присутствующие на инаугурации люди бурно зааплодировали и замахали флажками.

Когда аплодисменты стихли, Владимир убрал руку с Конституции, по привычке поправил галстук и приготовился произнести свою инаугурационную речь.

Накануне он вспомнил читанную Директором байку о том, якобы на инаугурации Ельцина долго не могли придумать, на чём он должен клясться, поэтому не придумали ничего лучше, чем Конституцию РСФСР, но