Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов Страница 225

Я перевёл взгляд на толпу.

— Он говорил мне… — я почувствовал, как в груди шевельнулась та самая детская память, — что быть старшим — не значит идти первым в темноту, делая вид, что там светло. Это значит первым признать, что там темно, и найти дорогу, чтобы за тобой могли идти другие.

Где-то в первых рядах кто-то коротко всхлипнул. Я сжал кулаки.

— Сегодня здесь темно, — продолжил я. — Эллария умирает, плодов нет. Зерна нет. Город голодает. Мы хороним тех, кто отдал свою жизнь, пытаясь дать нам всем хоть какой-то шанс. Я не буду говорить, что всё будет хорошо. Потому что не знаю, будет ли. И не буду обещать, что завтра мы вдруг станем сытыми и сильными.

Я сделал вдох. В голове мелькнуло лицо Лаэль, лицо Мириэль, лица Рилдара, Харэна, Люнэра, Оруэла.

— Но я знаю одно, — сказал я. — Если мы сейчас начнём искать, кто виноват, — город умрёт вместе с моим отцом. И все, кто полёг на перевале, на ночных засадах, на улицах, где вас собирают с носилками, — все умерли зря.

Моё собственное сердце в этот момент билось так громко, что, казалось, его слышит вся роща.

— Я сын Илидора. И я принимаю на себя то, что он нёс до этого дня, ответственность за судьбу города. За тех, кто ещё жив. За тех, кто больше не может говорить за себя.

Я ощутил, как под ногами дрогнули корни. Негромко, но ощутимо. Словно роща сделала вдох.

Слова кончились. Всё остальное было бы уже враньём.

В тишине, которая накрыла трибуну, я услышал, как кто-то резко втянул воздух. Это был Келир. Его лицо, обычно контролируемое до последнего мускула, сейчас чуть дрогнуло.

Говорить от имени Совета он не стал, просто кивнув жрецу Оракула, чтобы тот продолжал церемонию. Таллира прищурилась. Мерайн нахмурился, словно прикидывая, что это значит для его и без того пустых складов.

В толпе что-то сдвинулось. Тысячи пар глаз смотрели только на меня. Пустых, голодных, но всё ещё живых.

— Свидетельствую, — произнёс жрец и сделал новый круг рукой перед грудью. — Роща услышала. Совет тоже.

Он повернулся к деревьям.

— Эл, вода под корнями, — повторил он формулу. — Прими Илидора. Его ноша передана.

Когда жрецы подняли носилки с телом отца и понесли их вглубь рощи, к главной усыпальнице, корни под ногами дрогнули ещё раз. Ветви над нами чуть качнулись, хотя ветра не было. Я проводил отца взглядом до тех пор, пока его плащ не исчез в тени стволов.

Где-то за спиной зашуршала одежда. Я обернулся.

Келир смотрел на меня с ненавистью. А ещё в его взгляде был холодный расчёт, как будто он прикидывал способы, как со мной расправиться.

— Ты не имеешь права… — начал он тихо.

— Имею, — так же тихо перебил я. — Родовая роща подтвердила.

Где-то в глубине Мирэйновой рощи застонало дерево-усыпальница, принимая очередного мёртвого патриарха рода. Звук этот прошёл по корням, как глухой удар. Я почувствовал его у себя в ногах, когда падал без чувств на землю. Ослабленный организм всё-таки не выдержал такого напряжения, и я отключился.

* * *

Рилдар ушёл так же внезапно, как и появился. Посидел рядом со мной почти полчаса, но стоило мне лишь закрыть глаза, как он исчез, даже не попрощавшись. Может, подумал, что я вдруг уснул? В зале опять остались только приглушённые голоса целителей, шорохи, тяжёлое дыхание раненых и вязкий запах травяных настоев.

На столике возле койки лежала моя свежая одежда и «подарки» от воинов, которые для меня прихватил Рилдар. Ни яблок, ни апельсинов там, само собой, не было. Тут в больницу герою приносят не еду. На столике лежали наконечники стрел, которые они вырезали из трупов убитых ими гномов. Выглядело очень ободряюще и обнадёживающе, хотя и не очень стерильно для больницы.

Я лежал, глядя в светящийся потолок, и по памяти разбирал его слова. А наговорил он мне тут много всего.

— Ну вы и выступили на похоронах, молодой господин… — Рилдар улыбался, глядя на меня. Будто я был его младший брат, а не сын военного вождя. — Весь город бурлит. С одной стороны — вы даже в Совет не входите. С другой — вы же последний Мирэйн.

Рилдар мне много чего порассказывал. Власть в городе, считай, олигархическая: несколько крупных родов, различные цеха… Но случившийся голод сильно проредил властные ряды. Теперь вакантна и должность военного вождя — именно на неё претендует Келир. Возглавить армию города — что может быть лучше? Увы, перевал забрал не только отца, но и слишком многих из рода Мирэйн. Мы слабы, в Совете никто нас защитить от притязаний Арваэлов не может.

Впрочем, по ним тоже прошёлся косой и голод, и гниль. Их род потерял большие деньги на погибших плантациях, ростовщики требуют возврата займов — Келиру сейчас не до меня. А вот когда он разберётся со своими делами… защитить меня некому.

Я и раньше уже это понял, но до конца как-то не осознавал. Мать Эригона умерла при родах, и его память никаких подсказок мне на этот счёт не выдавала. Для эльфиек беременность всегда была почти подвигом, а роды — испытанием, к которому готовились, как к войне. Слишком много было тех, кто не возвращался живой из этой «кампании». В городе любые живые дети были наполовину чудом, а уж рыжеволосые дети старых родов — тем более. Поэтому о детях так и заботились. Слишком много случалось выкидышей, которые так и оставались в траурных косичках, вплетённых в волосы женщин рода.

Братьев и сестёр тоже не было. Как и дядьев. Фактически надо начинать с нуля. Точнее, даже с минуса: от воинов рода остались раненые да калеки. Рилдар тоже входил в клан Мирэйнов — по умершей жене. Был правой рукой отца, можно сказать, сотником. Опытный воин, надёжный, но старый. Нужна молодёжь. Но откуда её взять? В городе мор, глад — и четыре всадника Апокалипсиса катаются по улицам.

Может, кого со стороны привлечь? Рилдар упоминал другие эльфийские города. Но на какие шиши?

Тяжела ты, шапка Мономаха…

* * *

* * *

Глава 7

Разговор с Рилдаром всё никак не шёл из головы. Весь следующий день я ворочался в койке, переваривал информацию. Вольный