Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина Страница 223

Переход на электронный документооборот, в данный момент, невозможен — то, что блестяще работало в масштабе Организации, в масштабе Союза работать, пока что, не может. Слишком многое нужно сделать, чтобы избежать обидных и досадных сбоев, поэтому Владимир никого не торопит.

Это не касается взаимодействия ГКО и Совмина СССР — там уже полным ходом идёт переход на внутренний электронный документооборот, который способен обеспечить экономию около 2–3 часов рабочего времени в разных инстанциях, сейчас затрачиваемого на согласование и подписание физических документов.

«Сталин готовил проект сокращения рабочего дня до 6 часов — идеалист!» — подумал Жириновский. — «Как бы нам не пришлось повышать его до 9 часов, чтобы тут всё не рухнуло!»

Конечно же, увеличение длительности рабочего дня даже не рассматривается, потому что это приведёт к непредсказуемым политическим последствиям, но из-за этого придётся терпеть очень неприятные эффекты в экономике, ведь истинные масштабы катастрофы, в которую стремительно катился Советский Союз, очень неуверенно управляемый Горбачёвым и его командой, открылся перед Жириновским уже после неудачной попытки переворота.

И дело-то ведь не в перестройке, гласности и демократизации, а в том, что экономика тяжело больна — и без действий Горбачёва всё легко могло рухнуть. Собственно, ему-то и дали все эти полномочия только потому, что в Политбюро все были уверены, что ничего уже не поделать и нужно сохранить власть в новых реалиях. А чтобы точно сохранить власть в новых реалиях, лучше создать их самостоятельно — они и попытались построить архитектуру будущего, выгодную исключительно для них.

У Жириновского же свой путь — капитализм на стероидных инъекциях. Следующая его форма, более совершенная, более эффективная и с советской спецификой.

«Они ведь до сих пор ничего не понимают», — подумал он со злорадством, подписывая очередной документ. — «Они ведь думают, что произошёл консервативный откат, к некоей предыдущей ступени развития социализма — к Брежневским временам».

Но Владимир сделал нечто совсем иное — СССР находится в начальной стадии перерождения, атрибуты которого все ошибочно принимают за «наконец-то, социализм!», что является страшной ошибкой.

«Ничего общего, кроме плановой экономики», — подумал Жириновский, пробегая глазами по строкам периодического отчёта о ходе общевойсковой реформы. — «Но простой обыватель не заметит особой разницы — так и задумано».

Для общественности, действительно, изменится мало что, но вот на международной арене изменения будут радикальными. Никакого интернационализма, а только хищническое поведение, по праву сильного.

Если Владимиру надо, чтобы Запад обжёг пальцы об Ирак, но, в конце концов, победил — так и будет.

Если ему нужно, чтобы Ирак стал «другом» СССР — так и будет.

Но это только ближний план. На дальнем плане находится бурлящая Югославия, которая смотрится, в глазах Жириновского, очень перспективно…

Да и вообще, вариантов, как можно утвердить положение Союза на международной арене, скоро появится очень много. Особенно много их появится в период грядущего экономического кризиса, которому Владимир способствует по мере сил.

Объёмы нефтедобычи планомерно сокращаются. Сначала это обосновывалось резко возросшими внутренними потребностями, что было неправдой, а теперь происходит череда спланированных аварий, которые тоже являются неправдой и ни на что не влияют.

Всё это нужно для того, чтобы никто не заметил подвоха — ему нужно, чтобы мировая общественность подумала, что Союз сокращает нефтедобычу не ради азартной игры на котировках, а из-за досадной и обидной череды несчастных случаев.

«Пусть думают, что это был злой рок…» — подумал Жириновский, откидываясь на спинку кресла. — «Очень злой рок…»

Примечания:

1 — О демографических ямах в СССР — в годы Великой Отечественной войны, как известно, погибло катастрофически много людей — преимущественно мужчин трудоспособного и репродуктивного возраста. Непосредственно в годы войны коэффициент рождаемости упал с 38,7 на 1000 человек в 1940 году до 26,0 в 1945 году, а общее число рождений сократилось на 40–50 % по сравнению с довоенным уровнем. А в 1946–1955 годы начался послевоенный компенсационный бум — коэффициент рождаемости вырос до 26–28 на 1000 человек в 1946–1950 годах, с пиком в 1949–1950 годах, когда рождалось по три миллиона человек в год. А затем случился провал в 1963–1970 годах, когда коэффициент рождаемости упал до 14–17 на 1000 человек — это было первое демографическое «эхо», связанное с тем, что репродуктивного возраста достигли люди из малочисленного поколения 1941–1945 года. Но в 1982–1987 годах случился бум рождаемости, с коэффициентом 18–20 на 1000 человек — это «эхо» послевоенного бума, потому что поколение 1946–1955 годов вошло в репродуктивный возраст. А затем случился глубокий провал в 1993–1999 годах, с коэффициентом 8–12 на 1000 человек, который сочетает в себе и катастрофический экономический кризис, и второе демографическое «эхо». И, изучив имеющиеся материалы, я не могу сказать, что советское руководство ничего не делало с этим — стабильно повышались социальные льготы, безумными темпами наращивалось жилищное строительство и так далее, но всего этого было недостаточно, чтобы полностью компенсировать «эхо» войны наращиванием рождаемости. И эта война до сих пор с нами — в постсоветских странах до сих пор периодически слышны медленно затихающие отголоски того демографического «эхо».

Глава восемнадцатая

Бритва Жириновского

* СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 25 декабря 19 90 года*

— … спасибо, благодарю, весьма признателен! — продолжал разливаться словами благодарности Жириновский. — Я обещаю вам всем, что не подведу вас и продолжу курс модернизации Советского Союза!

Торжественное заседание Верховного Совета СССР состоялось в честь завершения выборов президента СССР — по итогам голосования, Владимир Жириновский набрал 73 % голосов, а ближайшим его конкурентом оказался Гавриил Попов, набравший 15 % голосов.

Николай Рыжков набрал всего 7 %, а Юрий Афанасьев всего 3 %. А последние 2 % голосов забрал Геннадий Зюганов.

Владимир пришёл к выводу, что кампания по дискредитации оппонентов возымела эффект, потому что предварительные опросы показывали не менее 35 %.

Рыжкову повезло, что он не участвовал в яковлевском заговоре, но были запущены слухи, будто бы имели место некие переговоры с Горбачёвым и Яковлевым — доверие народа потерять очень легко, поэтому Рыжкову не помогла даже его довольно-таки проработанная программа экономических реформ.

Попов оказался неожиданно умным противником, поэтому выбрал самую лучшую тактику — выступать только на своих площадках, с проверенными людьми, чего не сделал Афанасьев, который имел глупость ответить на приглашение программы «Взгляд».

Гавриил понял, что первое, о чём спросят на любом «провластном» интервью — это вопрос об иностранном финансировании.

И пусть Афанасьев крутился, утверждал, что ничего об этом не знает, а бухгалтерией занимались какие-то другие люди, вышло не очень убедительно. Но