Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина Страница 216

На самом деле, он равнодушен к року, ведь ему больше нравится слушать Муслима Магомаева, Марка Бернеса, Владимира Высоцкого, Эдиту Пьеху, Аиду Ведищеву, Жанну Рождественскую, то есть, кондовую эстраду.

А Директору, в последние его годы жизни, начала нравиться Надежда Кадышева, потому что он поддался молодёжным трендам и начал её слушать, хотя в молодости к её творчеству интереса не проявлял.

Сейчас же Жириновский имеет репутацию «рок-председателя», что тревожит некоторых наиболее консервативных членов СДПСС. Но это нужно для завоевания молодёжи, поэтому он подходит к этому всерьёз.

В конце концов, парадные колонны прошли, и настало время для торжественной речи.

— Дорогие сограждане! — заговорил Владимир, когда всё было готово. — Поздравляю вас с семидесятитрёхлетием Октябрьской революции! Наша великая страна преодолела очень длинный и очень тяжёлый путь — с момента своего становления, наша тогда ещё очень молодая Советская республика столкнулась с яростной и злобной агрессией со стороны стран запада! Кульминацией этой злобы и ярости стала агрессия Третьего Рейха — он пришёл к нам с ужасающей и катастрофической войной, которая оставила на нашей стране до сих пор кровоточащие шрамы! Но наши славные и великие предки, жертвуя своими жизнями, одолели гидру фашизма и подтвердили завоевания Революции!

Он сделал паузу и по привычке рассмотрел аудиторию — сегодня это десятки тысяч людей на Красной площади.

— Были ошибки, были недоработки и было откровенное вредительство — я никогда не говорил, что советское руководство было непогрешимо! — продолжил он. — Но мы — люди! Обычные люди, которые живут, страдают, радуются и надеются, как и все остальные! И я убеждён, что ошибки должны устраняться — недостаточно просто найти виноватых или якобы виноватых, как это делали до недавнего времени! И я обещаю вам, дорогие сограждане, что я исправлю все ошибки, допущенные в прошлом, а также не допущу их в будущем! Наша программа реформ нацелена на возвращение утраченного, из-за череды бездельников и предателей в высших эшелонах власти, могущества Советского Союза! Я сделаю наш Союз снова великим! Мы сделаем — все вместе!

Зрители взорвались ликованием.

— Мы вернём заводам мощность, магазинам — товары, людям — уверенность в завтрашнем дне! — воскликнул Жириновский, когда шум стих. — Мы устраним бюрократическую неэффективность — во главу отныне поставлены быстродействие и качество! Мы превратим наш Союз в передового технологического гиганта! Наша армия вернёт себе статус сильнейшей и непобедимой! Я обещаю вам, дорогие сограждане, что мы поднимем страну из руин, в которые её загоняли глупцы и подонки, с азартом и радостью вопившие о свободе и гласности! Не свободы они нам хотели — вы сами теперь об этом знаете! Лжецы, подонки, мерзавцы, предатели и гомосексуалисты — вот кто они! Неудачные и позорные ублюдки демократии! Я никогда не позволю им, покуда жив, добиться власти! Никогда!

Зрители снова взорвались многоголосыми криками одобрения его слов.

Он кивнул им и отступил от микрофонов.

* СССР, РСФСР, город Москва, Дом воинов-интернационалистов, 3 декабря 19 90 года*

— … измена Родине — советские граждане до сих пор поражены и негодуют от осознания того, что генеральный секретарь ЦК КПСС организовал антидемократический заговор, — продолжала ведущая программы «120 минут» на фоне демонстрируемых кадров.

А на экране идёт нарезка коротких фрагментов из зала заседаний суда, где в клетке сидит окончательно потухший Горбачёв, смотрящий в пол.

Он знает, что жить ему осталось недолго, потому что даже одной статьи за измену Родине вполне достаточно для высшей меры социальной защиты, а ему ведь ещё вменяют должностной подлог, злоупотребление властью и участие в антисоветской организации. Если с изменой Родине можно было робко надеяться на пожизненный срок, то вот с совокупностью статей, а также общественным резонансом, который, хочешь не хочешь, влияет на решение судей, смертная казнь гарантирована.

Жириновский поправил галстук и продолжил вычитывать свою речь на предвыборном митинге, который состоится на Красной площади в полдень воскресенья.

Он собирается стать первым президентом СССР, но это лишь формальность, которая закрепит его неформальный статус.

Абсолютной власти этот пост не даёт, потому что единственное, что он может — это накладывать вето на принятие законов в Верховном Совете СССР, предлагать законодательные инициативы, назначать и освобождать от должности руководителей Совмина, руководить Советом обороны, быть верховным главнокомандующим, а также исполнять представительские и внешнеполитические функции.

Также ему скоро дадут полномочия вводить режим военного или чрезвычайного положения по всему Союзу, но только после согласования со вновь обретшим какое-то значение Президиумом Верховного Совета СССР. То есть, по собственному желанию, ни с того ни с сего, режим ЧП ему вводить нельзя, хотя ему, конечно же, было бы приятно иметь такую возможность…

«Объявить бы военное положение, чтобы мобилизовать всю страну и вычистить всех этих подонков, занимающихся вредительством и саботажем», — подумал Владимир, раздражённо зачеркнувший слово «денонсировать» и заменивший его на «отменить».

Ситуация в экономике, по-прежнему, остаётся напряжённой — ГКО всё ещё берёт промышленность под свой контроль и наваливает работы МВД, КГБ и ОБХСС, потому что постоянно вскрываются факты коррупции и вредительства, почти всегда, так или иначе, связанные с кооперативами и «цеховиками».

В процессе было установлено, что кадровый резерв Организации начал показывать дно и уже не может удовлетворить растущие запросы ГКО. Происходящего сегодня не было в далекоидущих планах Директора, который был настроен стократно более пессимистично и даже не рассчитывал на то, что удастся получить столько полномочий сразу и взлететь настолько высоко.

Теперь же, из-за этого недочёта, Жириновский вынужден проводить экстренное «потрошение» ДОСААФ — лучшие кадры из миллионов членов отправляются в специальные учебные центры, где начинают проходить профильное обучение.

Также ГКО шерстит все ведомства на предмет компетентных людей, не связанных с различными схемами предыдущего руководства — происходит возвышение рядовых сотрудников, что воспринимается населением, как возврат к славному прошлому, когда рабочие сами управляли своими предприятиями.

Но Жириновскому всё равно, из какого класса происходит новый руководитель — его волнуют только результативность и способность проводить в жизнь радикальные изменения во внутренней структуре предприятия. Если оказывается, что действующий руководитель соответствует новым стандартам и расположен к сотрудничеству, то он остаётся на своём месте, потому что это не идеологический вопрос и никогда им для Владимира не был.

«Нужно поскорее заканчивать с новыми кузницами кадров», — подумал он.

Экономический институт Госплана СССР уже получил новую программу, а также повысил требования для поступления — теперь он полностью реструктурируется, под новые задачи.