Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова Страница 214

Тим добавлял от себя:

– А если цель в магическом щите – стреляй всё равно. Может, щит пропустит. Может, нет. Но если не стрелять – точно не попадёшь.

Парень стал философом. Война делает с людьми странные вещи.

Крис оказался бесценным приобретением. Бывший наёмник знал строевую подготовку, знал, как организовать караульную службу, как выставить дозоры, как быстро сменить позицию под огнём. Он учил моих людей тому, чему я научить не мог – инстинктам бойца.

– Не стой в бою, – рычал он на рекрутов, гоняя их по двору. – Стоя ты мишень. Стрельнул – присел. Перезарядил – переместился. Стрельнул – присел. Понял?

К концу второй недели у нас было двадцать боеспособных стрелков. Не ветеранов – зелёных новичков, которые ещё вздрагивали от грохота. Но они умели заряжать за двадцать пять секунд, попадали в ростовую мишень с тридцати шагов четыре раза из пяти и не бросали оружие при виде огня.

Для армии, созданной с нуля за три недели, – приемлемо.

Неделя третья принесла два события. Одно – хорошее. Второе – тревожное.

Хорошее: я закончил работу над кремнёвым замком.

На Земле переход от фитильного оружия к кремнёвому занял полтора столетия. У меня ушло десять дней. Не потому что я гений – потому что я знал конечный результат и мне оставалось лишь воспроизвести его из подручных материалов.

Принцип прост: вместо тлеющего фитиля, который нужно постоянно поддерживать и который бесполезен под дождём, используется кусок кремня, зажатый в подпружиненный курок. При нажатии на спуск курок бьёт кремнём по стальной пластине, высекая искры, которые падают на пороховую полку и воспламеняют заряд.

Сложность была в механике. Пружина. Спусковой механизм. Подогнанные детали, которые должны работать безотказно.

Первые три прототипа не работали. Пружины лопались – местная сталь была слишком хрупкой. Я потратил два дня, подбирая состав: мой дар позволял «слышать» кристаллическую структуру металла и корректировать соотношение углерода и железа, создавая упругую пружинную сталь. На четвёртой попытке пружина выдержала сто нажатий без деформации.

Спусковой механизм собрал Бурт – по моим чертежам, но своими руками. Грубый, тяжёлый, с люфтом. Но работающий.

Я установил замок на один из бронзовых стволов. Зажал кремень. Зарядил. Прицелился в мишень.

Нажал спуск.

Щёлк. Искры. Вспышка на полке. Грохот.

Пуля ушла в доску. Я перезарядил – без фитиля, без возни с тлеющей верёвкой. Засыпал порох, забил пулю, взвёл курок, нажал спуск.

Пятнадцать секунд. Вместо тридцати-сорока.

Олаф стоял рядом и смотрел. Молчал. Потом сказал:

– Вдвое быстрее.

– Вдвое, – подтвердил я. – И не зависит от дождя. И не нужен горящий фитиль, который выдаёт позицию ночью.

– Сколько таких замков мы можем сделать?

– К концу месяца – десять. Может, двенадцать. На все стволы не хватит. Но лучшим стрелкам – дадим.

Олаф кивнул. И позволил себе редкость – улыбку.

– Господин, когда эта война закончится, я хочу на пенсию. С таким оружием – она может закончиться быстрее, чем я думал.

– Пенсия – это когда нет работы, – ответил я. – А у нас её только прибавляется.

Тревожное событие: Март.

Торговец вернулся на двадцать третий день. Вернулся не как обычно – деловой и собранный, – а бледный, с тёмными кругами под глазами. Его лошадь была загнана, мулы отсутствовали.

– Барон, – он зашёл в мою комнату без стука, что было на него не похоже. – У нас проблемы.

Я отложил чертёж корпуса гранаты, над которым работал, и жестом предложил ему сесть.

– Говори.

– Гонец Графа ездил не в Гильдию, – Март сел и вцепился в кружку с отваром, как утопающий в бревно. – Он ездил к герцогу Вальтеру Мору. Королевскому маршалу. Второму человеку в государстве после короля.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Маршал. Не просто покровитель при дворе – высшее военное командование королевства.

– Что связывает Графа и маршала?

– Деньги, – Март скривился. – Мой человек в столице выяснил: Граф обещал маршалу долю от добычи эфирита. Двадцать процентов. Герцог Мор – не просто военный. Он коллекционер магических артефактов. Одержимый. Его подвалы набиты кристаллами, посохами, кольцами. Эфирит для него – не просто деньги, это... страсть.

Я барабанил пальцами по столу.

– Что маршал может сделать?

– Всё, – Март посмотрел на меня, и в его глазах я увидел настоящий страх. – Он может издать приказ от имени короля. «Наведение порядка на восточных территориях». Это не наёмники, барон. Это регулярная армия. Две-три сотни солдат. С осадными машинами. С магами на жалованье короны.

Тишина.

– Когда? – спросил я.

– Мой человек говорит: маршал пока не подписал приказ. Он осторожен. Ждёт результата расследования Гильдии. Если Ренард напишет, что вы виновны в убийстве магов, – маршал получит формальный повод. Если Ренард напишет, что маги сами нарушили Кодекс, – маршалу будет сложнее. Но не невозможно.

Значит, Ренард – ключевая фигура. Его доклад определит, пойдёт на нас регулярная армия или нет. Месяц, который он дал, – это не просто передышка. Это окно, в котором решается судьба баронства.

– Ещё кое-что, – Март понизил голос. – На обратном пути, в Серой Броде, ко мне подошёл человек. Незнакомый. Хорошо одет, лицо закрыто капюшоном. Сказал одну фразу: «Передай барону Валье, что не все в Гильдии согласны с тем, как работает Совет. Некоторые из нас помнят, зачем Гильдия была создана».

Я медленно откинулся на стуле.

– Дословно?

– Дословно. Я запомнил, потому что от этих слов у меня поджилки затряслись.

Фракция внутри Гильдии. Недовольные. Те, кто считает, что Гильдия стала инструментом богатых заказчиков, а не защитником магического порядка. Если такие люди существуют – и если они готовы действовать – это меняет расклад.

Или это ловушка. Провокация, чтобы заставить меня раскрыть карты.

– Март, – сказал я, – мне нужно, чтобы ты нашёл этого человека. Или хотя бы выяснил, к какой фракции Гильдии он принадлежит. Сможешь?

– Попробую, – торговец допил отвар. – Но это опасно. Лезть во внутренние дела Гильдии – верный способ закончить жизнь в канаве.

– Я заплачу.

– Дело не в деньгах, барон. – Март поставил кружку и посмотрел на меня. Впервые за всё время нашего знакомства в его взгляде было что-то, кроме торгового