Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева Страница 213

Когда в землянке повисла тишина, и напуганные мужики замолчали, решив, что перечить ему нынче — гиблое дело, Видогост вновь заговорил. Сперва всех троих обвел пристальным взглядом, потом откашлялся, прочистил горло и сказал.

— Завтра к ночи за ней вернусь. Серебра вам принесу. Все. И будет с вас.

За ним не успела захлопнуться дверь, как Щука смачно сплюнул ему вслед. И тогда у Яромиры от страха прошелся по хребту холодок.

— Надует он нас! Правду княжна сказывала, зарубит нас, и вся недолга! — он сжал в кулак мозолистую пятерню. — Уходить надобно, и ее с собой заберем. Сами князю отдадим и денег с него по весу дочки возьмем! Этот нам не потребен!

Пререкались они совсем недолго, и уже вскоре трое мужчин распахнули дверь землянки и вытолкнули Яромиру на свежий воздух. Упоительный, свежий воздух. Она жадно глотала его и не могла надышаться, но долго стоять ей не позволили. Щука обмотал ее руки веревкой теперь, а другой конец сжал в кулаке.

— Ступай, княжна, — велел он и положил ладонь на плечо Яромиры.

Та сбросила его руку и скользнула в сторону на пару шагов. От его сального прикосновения повеяло чем-то очень, очень нехорошим. Недобрым.

В лесу Яромире стало гораздо страшнее, чем было в землянке. Там-то она, поразмышляв, решила, что никакой беды с нею не случится. Никто ее обижать не станет, и уже очень скоро она вернется в терем, увидит отца и матушку…

Но нынче же все ощущалось по-другому. Решив предать воеводу Видогоста и забрав с собой его добычу, мужчины враз круто все изменили, и больше княжна уже не мыслила себя в целости и сохранности.

От сального, рябого Щуки ее постоянно бросало в дрожь. Его прикосновения, его взгляды — ей было противно все. Она бы и рада держаться от него подальше, да токмо он как схватил веревку, так и не думал отпускать. Никому ее не отдавал даже на мгновение. И постоянно тянул, тянул, тянул Яромиру на себя, заставляя то спотыкаться, то падать, то негромко стонать, когда веревка особенно сильно впивалась в стертые, окровавленные запястья.

Одна, совсем одна посреди огромного леса, и рядом — три мужика, один из которых раздевал ее глазами, а имя третьего она до сих пор не знала.

«Лучше бы я осталась сидеть в той землянке с тряпкой во рту. Лучше бы, связанная, дожидалась, пока вновь явится воевода Видогост», — тоскливо думала Яромира, пока с каждым шагом они все дальше и дальше уходили и от землянки, и от ладожского терема.

Княжна об этом не знала. В темноте в лесу она совсем не разбирала дороги. А их небольшой отряд уверенно вел за собой Щука, и двое других мужчин доверяли ему и не шибко следили за коварной тропинкой.

Напрасно.

В один из разов, когда Яромира рухнула на колени, споткнувшись о торчащую из земли корягу, она смогла незаметно сжать в ладони небольшой, но острый камень. Это слабое оружие все же придало ей сил. Пока с трудом поспевала за Щукой, задыхаясь и чуть не плача, вспоминала все, чему учила ее воительница Чеслава. Как одолеть того, кто превосходил тебя ростом и силой. Как можно справиться даже со здоровенным мужиком: главное — знать, куда бить.

Шершавая поверхность камня царапала нежные ладони, но Яромира лишь крепче его сжимала. Быть может, наступит час, когда он ей пригодится.

Когда на темном небе забрезжил вдалеке рассвет, Щука, который вызвался приказывать, велел всем остановиться. Они разыскали неглубокий овраг и спустились туда, схоронились за пушистыми, высокими кустами. Он опасался скорой погони, а Яромира напряженно кусала губы, молясь, чтобы не уразумел мужик да не погнал их переходить вброд ближайшую речушку. Так сбивали со следа собак. Охотничьи лайки ее батюшки непременно их учуют. Лишь бы Щука не велел войти в воду.

Но то ли не подумал он о таком, то ли был слишком глуп, то ли нежданно-негаданно обретенная власть над слабым его опьянила — а может, все сразу, но Щука лишь крепко привязал ее и отозвал в сторонку Рысь: о чем-то пошептаться.

Яромира осталась наедине с косматым, бородатым мужиком. Самым молчаливым из всей троицы. Рядом с ним она чувствовала себя, пожалуй, еще хуже, чем когда Щука тащил ее на веревке, словно собаку на привязи. Один его грязный вид пробирал ее до самого нутра.

Княжна старалась не смотреть на него. Искоса, потихоньку она принялась оглядывать овраг, в котором им предстояло прятаться до глубоко вечера.

Глупо было надеяться, что она сможет улизнуть, когда они заснут. Кто-то да останется нести стражу. Просто так они ее не отпустят. Слишком уж лакомым кусочком она для них стала. Слишком уж жадны были мужики до серебра.

Яромира зажала ладони коленями, чувствуя приятное покалывание камня, который ей удалось сохранить. Если извернуться, им можно и глаз выколоть, и жилу пробить. Только бы у нее хватило сил. Только бы попался удачный момент.

— Красивая ты девка, — прохрипел третий, самый молчаливый мужик. — Холеная, нежная. Не то что наши, общинные бабы.

По виску Яромиры скатилась бисеринка пота. Медленно, чудовищно медленно она повернулась и посмотрела на одного из своих похитителей. Его глаза — черные, словно угли — прожигали на ней дыру. Он облизал губы, обнажив почерневшие, гнилые зубы, и улыбнулся ей страшной улыбкой.

— И нашто мне княжеское серебро, когда такая краса рядом?..

* * *

Прошло еще четыре дня, и Яромира почти забыла, что была когда-то княжной. Что у нее была та, другая жизнь. С отцом и матерью, которые не чаяли в ней души. С младшими братьями и сестренкой. С воительницей Чеславой. С Вячко… С мягкой, теплой постелью и нарядами из тонкой, невесомой паволоки*, червлёного аксамита и багряной парчи.

Щука гнал и гнал их по лесу вперед, и все время для Яромиры слилось в одну бесконечную серую хмарь.

Они шли ночами, и отдыхали днем, но она боялась спать. Она лишь дремала — прерывисто, чутко. И всякий раз ей мерещились ледяные руки, больше похожие на клешни. От них шел болотистый, гнилой запах, и у нее сердце перестало биться, когда они ее касались. С судорожным вдохом княжна просыпалась в низине очередного оврага, глубоко в лесу, в окружении кустов и шишек. Оглядывалась по сторонам и замечала на себе липкий взгляд третьего мужика. Недавно она