Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе Страница 208

— Да кто ты такая! — фыркнула Клавдия.

— Мне покровительствует император, — брякнула я. — Хочешь проверить, правда ли это?

Антонина Юрьевна сдавленно охнула. Клавдия застыла, приоткрыв рот. Как ни странно, но блефовать меня учила все та же Лариса Васильевна. Между мной и императором иная связь, но ведь она есть.

— Предлагаю уладить конфликт миром, — продолжила я, пользуясь тем, что Клавдия дезориентирована. — Я уступлю тебе комнату, но при определенных условиях.

— Каких еще условиях? — вскинулась Клавдия.

Я могла бы ее дожать, выкинуть из комнаты, но пожалела Антонину Юрьевну. Эта мерзкая нахалка продолжит на ней отыгрываться, как только придет в себя. Если же ей немного уступить… не без собственной выгоды, разумеется…

— Первое. Ты выплачиваешь мне разницу за аренду. Сумму Антонина Юрьевна тебе скажет.

— Это справедливо, — нехотя признала Клавдия.

Еще как! Для меня деньги лишними не будут.

— Второе. Ты забываешь о личной ванной комнате. Если ты настолько брезглива, то переезжай. Уверена, тетя поможет тебе найти отдельное жилье.

Клавдия скисла. Я не ошиблась, покровительство тетки-директрисы — такой же блеф, как мои слова об императоре.

— Ладно, — пробурчала она.

— Третье. Ты обращаешься к Антонине Юрьевне и членам ее семьи вежливо и на «вы». Не думаю, что твоя тетя обрадуется, если узнает, что ее племянница дурно воспитана.

Я забила последний гвоздь, лихорадочно соображая, не упустила ли чего. Впрочем, с Клавдии хватит этого. Врага я себе нажила, а дальше… по обстоятельствам.

— Вещи забери! — рыкнула Клавдия, пиная ногой постельное белье.

Я подняла с пола сумку, Антонина Юрьевна сгребла кучу в охапку… И дверь за нами захлопнулась с оглушительным треском.

— Куда? — спросила я.

Антонина Юрьевна поспешно указала мне на соседнюю дверь.

— Ярочка, я белье чистое принесу. Ты проходи, увидишь, где свободно.

Комната оказалась больше предыдущей, но ненамного. Здесь с трудом умещался двойной комплект мебели: два стола, две кровати, два трюмо.

— А… шкафа нет? — спросила я.

— Здесь есть гардеробная комната. — Антонина Юрьевна толкнула неприметную дверцу.

Ого! Это даже лучше шкафа, учитывая, что половина этой комнаты пустовала.

— Ярочка, и все же… ты уверена? — Антонина Юрьевна взглянула на меня с сомнением. — Николай Петрович хотел, чтобы ты жила отдельно.

— Да ладно, — отмахнулась я. — Проблем меньше. А то у этой дуры ума хватит в дом тараканов напустить.

Нас с Антониной Юрьевной синхронно передернуло.

— А если она, и правда, тете… пожалуется? — предположила Антонина Юрьевна.

— Может, директриса и ее тетя, но определенно не родная. Какая-нибудь дальняя родственница. Настолько дальняя, что племянницу в своем доме не поселила. Не переживайте, Антонина Юрьевна, все будет в порядке.

— А… император? — перейдя на шепот, поинтересовалась она.

— Должна же я была что-то эдакое сказать, — таким же шепотом ответила я.

— Ох, Яра…

— Вы лучше расскажите, кто здесь живет, — хмыкнула я.

— Соня — хорошая девочка…

Похоже, у Антонины Юрьевны все были хорошими, если соблюдали ее нехитрые правила. И в личную жизнь постоялиц она не лезла. Я узнала лишь имя, Софья Ильинична Артамонова. И сословие — купеческое. Остальное — вежливая, прилежная, тихая, скромная — подлежало сомнению, так как в тихом омуте могут и черти водиться, а вести себя прилично в присутствии хозяйки дома как бы логично.

Оставалось надеяться, что с соседкой по комнате мы поладим.

Следующим утром Клавдия убедительно доказала, что обид не прощает. Она закрылась в ванной комнате на два часа, вполне успешно помешав моим планам посетить гимназию до того, как за мной приедет Бестужев. Еще полчаса мне пришлось вытирать воду с пола. Убирать за собой поросенок Клава отказалась наотрез, а мне не хотелось заниматься ее воспитанием. Вернутся старшие девочки, и посмотрим, как она будет себя вести.

Искушение воспользоваться даром, чтобы собрать воду, было. Но я решила не рисковать, чтобы заодно не проклясть нахальную соседку.

Когда же я, наконец, забралась под душ и намылила голову, вода исчезла из кранов. Вся — и горячая, и холодная. Пришлось обматываться полотенцем и искать Антонину Юрьевну, роняя мыльную пену. Минут через пятнадцать нервной беготни по дому, между подвалом и вторым этажом, выяснилось, что Клавдия банально перекрыла воду в трубах. Вот на это у нее мозгов хватило!

От немедленной расправы мерзавку спасло лишь то, что ее не оказалось в доме.

— Я поговорю с ее отцом, — мрачно пообещала Антонина Юрьевна.

Приведя себя и лестницу в порядок, я завтракала на кухне, наслаждаясь теплой кашей, щедро сдобренной ягодным вареньем. И плевать, что время почти обеденное.

— Не надо, — сказала я, облизывая ложку. — И договор аренды… оставьте, как есть, пожалуйста. Если не уймется, я сама с ней разберусь.

Я не стала добавлять, что у меня готов собственный план мести. Нет необходимости впутывать в это хозяйку дома.

А Бестужев приехал, как и обещал. В дверь позвонил, вежливо попросил позвать Яромилу. Вот же…

— Ты, правда, не хочешь, чтобы я участвовала в розыгрыше? — спросила я, усевшись в машину.

Приветствиями и любезностями мы обменялись на крыльце дома.

— Правда, — кивнул Бестужев.

— И хочешь, чтобы Ольга выиграла?

— Да, хочу.

Он взглянул на меня с любопытством. Наверняка, почувствовал интригу в моем голосе.

— Я нашла для вас рыжую и приезжую, — сообщила я. — Нужно обсудить это с Ольгой.

Глава 23

Любопытно, примет ли Бестужев замену, ведь по одной из версий он отговаривал меня участвовать, потому что хотел помешать Ольге выполнить условие игры. Говорить он мог, что угодно, но я предпочитала верить фактам, а не словам.

— И чем несчастная тебе не угодила? — поинтересовался Бестужев, мягко выводя спорткар на шоссе.

— Несчастная⁈ — вспыхнула я. — А я вам чем не угодила? Тем, что посмела зайти на запретную территорию? Вы так убедительно врали, что подойти к дедушке и поздороваться — не преступление!

Стало обидно. Вот так глупо, по-девичьи, будто мне, и правда, всего восемнадцать лет.

А Бестужев свернул к обочине, остановил машину и развернулся ко мне.

— Рассказывай, — произнес он тихим голосом.

Тихим, но… опасным. Таким опасным, что у меня мурашки по телу побежали. И взгляд у него потемнел, будто грозовые тучи набежали на ясное небо.