Фантастика 2026-157 - Арсений Громов Страница 206

– Не интригуйте, профессор Думский. Дайте девушке насладиться сплетнями.

– Ваше право, – Алекс поднял ладони в “сдающемся” жесте. – Вишенка – да, так зовут девушку, она играет… ну – за другую команду. Так что Джею изначально ничего не светит.

– А он об этом знает?

– Ну, если бы знал, то, может, и не вел бы себя как мудак.

Лея нахмурилась.

– А почему ты ему не расскажешь?

Плутовская улыбка Алекса стала кровожадной.

– Потому что я-то – мудак на самом деле.

Что удивительно, Периот не стала читать нотации, а засмеялась в голос.

– Ой, Алекс у нас просто кладезь искрометного юмора. – Источая флюиды, Вишенка подпорхнула к столу и поставила поднос с заказом. – Алекс, ты сегодня вечером на кухонной смене или в зале?

– В зале, а что?

– Ну, просто в департаменте полиции у кого-то день рождения, и они сегодня будут у нас и отмечать, и…

– Не беспокойся, роковая ты девушка, позаботиться о том, чтобы фара… доблестные стражи порядка тебе не докучали, я смогу.

– Спасибо. – Вишенка наклонилась, открывая вид на декольте, клюнула Алекса в щетинистую щеку и упорхнула куда-то в сторону кухни.

Она была молодой девушкой лет восемнадцати, ветреной – парней меняла чуть ли не каждую неделю, – но очень… хорошей. Насколько вообще черный маг может пользоваться подобным словами – “хороший человек”.

– Ты действительно здесь работаешь, – удивленно не спрашивала, а утверждала Периот, – а я думала, это только слухи. Но зачем? Вряд ли работник бара получает больше, чем профессор Первого магического университета.

Улыбка на лице Алекса померкла.

Нельзя забывать.

– Мисс Периот, – максимально холодным и отстраненным тоном продолжил Дум, – ваш кофе перед вами. Даже с эклером. А у меня, кроме чая и разрыва парадигмы бытия, больше ничего. Потрудитесь, пожалуйста, выполнить вашу часть сделки и исправить эту ситуацию.

Подобный резкий переход от приятельского small talk к насквозь деловой беседе явно удивил Периот, но она вовремя опомнилась.

– Как вы уже, скорее всего, узнали от ректора, ваша группа, профессор Думский, является первыми и единственными выпускниками проекта “Райзен”. Школы-интерната для детей света с уникальными способностями. И если честно, я понятия не имею, почему именно вас назначили ее куратором.

Лея замолчала.

Алекс, не будь он мудаком, тоже промолчал бы, но…

– У меня высокая квалификация, – с ехидной, ядовитой улыбкой ответил он.

Лея так и не донесла эклер до рта.

– Я провела с этими детьми шесть лет своей жизни, профессор. Так что не вам говорить о квалификации.

– Но вот вы сидите здесь и едите эклер, в то время как куратором группы Б–52 выступаю именно я.

Периот положила десерт на тарелку, вытерла губы и уже собиралась, судя по движению руки, перевести кредиты на счет “Шхуны”, как Алекс прокашлялся.

– Нарушать сделку с черным магом, мисс Периот, это очень плохое решение. А мы с вами как раз таки заключили сделку.

– Вы мне угрожаете?

– Готов принять вызов эспера в любое удобное для вас время, мисс Периот. Но, скорее, просто констатирую факт. Кофе плюс эклер в виде комплимента за информацию о Лео Стоуне.

– А остальные вас не интересуют? Они тоже необычные маги.

– Остальные не способны оставить ожог на руке светлого мага.

– Но, может быть, на руке черного мистика…

Улыбка Алекса превратилась в кровожадный оскал, а за его спиной задвигались тени. Периот вздрогнула и отодвинулась.

– Простите, профессор Думский, – процедила она, отодвигая от себя кофе, – я немного забыла, что разговариваю с черным магом.

– Ничего страшного, эспер.

Глаза Леи сверкнули недобрым огнем, но она сдержалась.

А жаль…

Ничто так хорошо не губит связи с людьми, чем то, когда ты проклинаешь их во время боя так, что они еще месяц из больницы вылезти не могут.

Во всяком случае, раньше эта тактика Дума не подводила.

– Как вам уже сказал ректор, у него раздвоение личности, если говорить обывательским языком. Триггер, который может заставить Леонарда выйти наружу – вред, причиненный его друзьям или ему самому.

– Вред, значит… А что скажете про самого Леонарда?

– Смотрели “Молчание ягнят”?

– Разумеется, – чуть возмутился Алекс.

– Вот отрежьте от образа Ганнибала все, кроме крайней жестокости и интеллекта, и получите Леонарда Стоуна. – Алекс чувствовал в словах Леи не страх, а скорее – огромную настороженность. Как у дрессировщика, окруженного тиграми. – Его предельный уровень силы неизвестен и…

– Как это возможно? – перебил Алекс.

– Вот так и возможно. Каждый раз, когда он выходит на свет, то обладает разным потенциалом. Некоторые психологи сделали вывод, что уровень его возможностей прямо пропорционален степени угрозы, которая существует для него или его друзей.

– Надо же… – протянул Алекс. – Интересно, откуда у него все это.

– От матери и отца. – Лея произнесла эти слова с явной ненавистью.

– Они тоже были шизофрениками?

– В какой-то степени, – мисс Периот погрузила взгляд куда-то на дно чашки с кофе. – В семь лет Лео впервые примерил платье, и тогда… его просто побили. Ремнем. С железными бляхами. А в десять, когда из школы позвонили и сказали, что увидели его целующимся с мальчиком в закрытом классе, то… Семнадцать переломов, профессор Думский. Врачи наложили порядка сорока швов.

– Отец?

– И мать.

Дум хотел было выругаться, но сдержался. Робин учил не выражаться при дамах.

Странно, вообще-то раньше это Алекса не останавливало.

– И это в просвещенном Маэрс-сити.

– Это в непросвещенном Хай-Гардене, – поправила Лея. – Вы, возможно, не знаете, но это такой район в трущобах города. Там живет всякое… отребье, если быть откровенной. Там же вырос и Лео. А вместе с ним и Леонард.

– Что стало с его родителями?

– А вы не догадались? – вопросом на вопрос ответила Периот. – Когда они решили “продолжить воспитание”, проснулся Леонард и… Лео до сих пор считает, что его родители умерли в пожаре.

Алекс все же не сдержался.

– У остальных детей, профессор, судьба не лучше. Весь клан Чжина был уничтожен охотниками за древними реликвиями. Трэвис страдает амнезией. Он не помнит, что с ним происходило до десяти лет. И вот уже восемь лет пытается отыскать своих родителей. Эли… она внебрачная дочь. Ее мать умерла на пороге больницы, так и не дождавшись помощи, а отец взял к себе, просто чтобы не портить реноме. А Мара… она полукровка. Думаю, то, что она с радостью при первой возможности переехала в “Райзен”, говорит само за себя.

М-да…

– И что, мисс Периот, вы хотите, чтобы я бросился жалеть этих детишек? Так вот – дерьмо случается, мисс Периот. Причем – в жизни каждого. Я просил вас