Великая река - Токацин Страница 205

Фрисс хотел переночевать в Тирко, запастись припасами, собрать халгу и лететь дальше, на запад, чем скорее, тем лучше. У края платформы поджидали путников ивги с ручными летучими мышами. Пеший путь до Лауфима был долог и опасен, и все без исключения садились верхом и спускались по воздуху. С лёгких скайотов брали по одному элу. На Фрисса ивг-погонщик смотрел долго и запросил целых три эла. Сбить цену не удалось. На постоялом дворе было шумно, на площадке у входа продавали берку и тушённое в ней же мясо, нашпигованное зёрнами цанги до такой степени, что казалось горьким. С куском мяса и чашей Речник Фрисс добрался до комнатки, освещённой тусклым крошечным церитом, и очень быстро заснул, но даже сквозь кошмары о рассыпающихся Фаманах и падающих ветках слышал гомон снаружи. Однажды ему показалось, что дерево дрожит, но выяснять, в чём дело, не хотелось. Утро началось с ругани и причитаний, долетевших в комнату со двора. Пока Фрисс надевал доспехи и спускался, голоса стали тише, но многочисленнее. Ивги и скайоты бродили вокруг навеса, под которым стояли бочонки с беркой и висели гирлянды сушёных сосновок. Ночью бочонки упали и раскатились в стороны, один из них упал с ветки, ещё два треснули, и запах берки плотным облаком стоял в воздухе, а остатки хлюпали под ногами. Златка, лизнувшая из любопытства платформу, уже лежала на её краю и жалобно махала хвостом, а сердитые сиригны отгоняли прочих белок и жителей от лужи.

— Недурно. А что тут было ночью? — спросил Фрисс у любопытствующих. — Праздновали?

— Ты не знаешь, что ли? — ивг был не расположен к веселью. — Фаман полночи шатался. Скоро дома падать начнут. Куда владыки смотрят?! Речник вспомнил навязчивые сны и поёжился. Только не хватало полететь с такой высоты без крыльев и халги… Что здесь творится, вот что интересно… Веткой ниже, на местном базаре, тоже толпились и причитали.

Упавший сверху бочонок разбился тут, и Златки успели налакаться из лужи. Теперь сиригны уносили их в дупла, закинув через плечо, а белки даже хвостами не махали. «Далась им эта берка! Зачем из лужи пить?!» — пожал плечами Речник и пошёл искать еду, которая сошла бы за дорожные припасы. Это был последний город на его пути, а в Гиблых Землях он уже ничем не запасётся…

— Как, говоришь, этот хлеб называется? Лакша? Речник сложил в суму свёртки с тонкими лепёшками, блестящими от жира и смолы. Смола Фамана тут считалась очень полезной, и добавляли её во всё, даже в берку. К лепёшкам он, махнув рукой на расходы, добавил тонкие полосы высушенного мяса, просоленного и просмолённого, и понадеялся, что в цакунве оно размокнет. Ещё и полудня не было, а дерево уже трижды начинало трястись.

Поэтому базар был почти пуст, и торговцы, и покупатели то ли сидели по домам, то ли искали, куда улететь, пока трясения не прекратятся.

Фрисс уже знал — по редким обмолвкам — что страшная тварь грызёт Фаман изнутри, и что сделать с ней ничего не могут даже сиригны.

Тварь эта называлась «Хэлгха», и явилась она, как и все неприятные создания в Лесу, прямиком из Хесса. Речник даже слышал, что в стволе под населёнными ветвями уже появились огромные дупла, а скоро от дерева останется одна кора, и оно неизбежно рухнет. Корабль, прилетевший вчера из Велсии, сегодня уже развозил спасающихся ивгов по окрестным стоянкам и селениям — скайоты решили помочь народу Тирко. Вспомнив о сигнальных лентах, полученных от Астанена, Фрисс неохотно выбрался на Лауфим и привязал одну из них в отдалении от постоялого двора, на платформе, где скучали ездовые мегины и их погонщики, рядом с другими флагами и ленточками. Ивги и даже мегины уже знали о близящейся Волне, но сейчас их больше тревожила тварь внутри дерева.

— Это не из-за Агаля. Они всегда жрут древесину, — неохотно сказал Речнику один из ивгов. — Обычно им в Лесу еды хватает, но сейчас… Он махнул рукой и отошёл к краю платформы, указывая на чёрную дыру в стволе.

— Оно там. Видишь, трепыхается?

— И все маги Тирко вместе с сиригнами не могут прогнать эту тварь? — нехорошо удивился Речник. — Она неуязвима, как Гиайн?

— Что вы все ко мне пристаёте?! — всплеснул руками ивг. — Я почём знаю? Слетай да посмотри! Он отошёл от Речника подальше, бормоча что-то неприязненное себе под нос. Фрисс сел у парапета и развернул припасы, задумчиво глядя на запад. Лететь или погодить?..

— Чёрный Речник! Вот ты где! — раздалось над головой Фрисса, и рядом шумно приземлился Хингис. По свежим шрамам на боку Речник узнал его — этого хеска пыталось сожрать хищное облако.

— Зачем тебе я? — удивился Фрисс.

— Да так… Скучно здесь. Все улетели, меня оставили лечиться.

Поговорить не с кем, местные шарахаются. Меня, кстати, зовут Меас.

— Я Фрисс, — Речник пожал тонкую когтистую лапу. — Ты голодный?

— Ничего подобного! — возмутился Меас и захлопал крыльями. — Думаешь, я попрошайка? Скучно тут, я же говорю. А ты затеваешь что-нибудь? На тебя только взглянешь — уже видно, что собираешься на подвиги! Речник хотел фыркнуть на Хингиса, но задумался, пристально глядя на него, и помедлил, прежде чем кивнуть.

— Пожалуй, ты прав. И ты мог бы помочь мне. …Над головой Речника грохотали мельницы Тирко, но пронзительный голос Меаса был слышен прекрасно.

— А я плюну в неё огнём, когда она выползет! У нас сильное пламя!

— Я на тебя надеюсь, — кивнул Фрисс. — Кто, кроме нас, наведёт здесь порядок?! Они стояли на широком неровном выступе коры у входа в большое дупло, откуда тянуло гнилью и чем-то едким. Фрисс был в сарматском скафандре, Хингис прикрывал его от чужих глаз пятнистым крылом, окрашенным в цвета фамановой коры. Речник проверил, надёжно ли привязана паучья верёвка, и махнул Хингису рукой.

— Внутрь не смотри. Если канат дёрнется — тяни! Туннель, прогрызенный внутри ствола, был даже слишком широким.

Речник провалился в него, как в колодец. Хингис медленно разматывал верёвку, и темнота смыкалась за Фриссом. Снизу раздавался негромкий скрежет челюстей о дерево. Речник подал знак — «остановись!» и осторожно открыл ипроновую шкатулку. Узкий обруч серого металла вспыхнул в его руке неприятным зеленоватым светом. Даже сквозь скафандр Кьюнн казался тёплым. Фрисс почувствовал ломоту в костях и жар, растекающийся от руки по телу — кольцо щедро делилось своей силой. Речник надеялся, что скафандр и противолучевое зелье всё-таки не дадут ему обуглиться до костей. А план его был прост…

— Ал-лийн! — крикнул он в гулкую пустоту, направляя магию туда, где