Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский Страница 203

  Едва царь индов окончательно убедился, что грозный противник обманул его и движется не по реке, а заходит ему в тыл со стороны пустыни, то немедленно оставил самый главный брод и со всеми силами выступил против Александра.

  Оксикиан был грамотным воином, за плечами которого был не один поход и множество выигранных сражений, но подобно Пору ему очень не повезло с противником, который гораздо лучше его самого разбирался в военном искусстве.

  Македонец не стал дожидаться прихода правителя Инда, а сам стремительно двигался ему на встречу, едва только его воины завершили штурм города. Произошел встречный бой двух сил, в котором все предпочтения были на стороне Александра. Шедшие далеко впереди скифские разведчики первыми засекли движение колонн неприятеля и незамедлительно доложили об этом царю.

  Обрадованный появлением противника, полководец моментально двинул вперед своих катафрактов, отдав при этом приказ фаланги к смене построения.

  Подобно темной грозной тучи, налетели македонские кавалеристы с боку на авангард Оксикиана, вызвав страх и панику в рядах индийцев. Плохие вести имеют быстрые крылья и многие из солдат правителя уже знали те ужасные подробности избиения  македонцами их собратьев на первой переправе. Поэтому внезапное  появление этих исчадий ада отнюдь не укрепило боевой дух солдат.

  Попав под сильный удар копий катафрактов, сбитые с ног разогнавшимися до больших скоростей закованными в броню конями, индийцы стали стремительно отступать, несмотря на все громкие и яростные призывы своего командира. Постоянно снующие вдоль колонны скифы с их гортанными волчьими завываниями, наглыми рожами победителей, сильно беспокоили индов не привыкших к столь бесцеремонному образу ведения войны.

  Появление величавой македонской фаланги с развевающимися знаменами, под звуки флейт и труб полностью деморализовало противника, и исход битвы стал ясен еще до столкновения войск.

  Один только отряд царских телохранителей Оксикиана продолжал упорно сражаться с наступающим противником, создавая островок упорного сопротивления посреди мечущегося океана страха и позора. Инды храбро напали на гоплитов под прикрытием нескольких десятков лучников, которые не отступили перед пельтеками смело, начав с ними яростную борьбу. У правителя, увидевшего подобную доблесть своих солдат, забрезжила слабая надежда на благополучный исход битвы, но она была быстро погашена ударом царских гетайров, буквально втоптавших в землю сражающихся индийцев.

  Спасая жизнь Оксикиану, его воины сумели вовремя вывести его с поля битвы, устремившись со всех ног к столице Порикане, за стенами которой они надеялись спастись от кровожадного врага.

  Оставив свою пехоту добивать остатки войск противника, Александр вместе с агемой и скифскими конниками смело ринулся в погоню за убегавшим правителем Оксикианом, за что и был вознагражден судьбой. Неотступно преследуя врага, македонцы буквально на плечах бегущих ворвались в город. Всему виной была ошибка стражи, которая не смогла разглядеть в бегущем потоке индийских войск, вражеских всадников и вовремя закрыть городские ворота, которые были раскрыты по приказу царских телохранителей.

  Едва ворвавшись за стены столицы скифы, принялись уничтожать городскую стражу, а сам Александр смело бросился  в истошно кричавшую толпу, среди которой полководец четко заметил золотой плащ царя.

  Неотступно преследуя Оксикиана, македонец выехал на площадь перед дворцом и напал на смешавшихся в кучу конных кшатриев, под которыми хрипели загнанные скачкой  кони.

  Прикрываясь щитом, царь яростно бил своим тяжелым копьем, с каждым ударом которого падал на землю индийский воин. Крепость доспехов их оставляла желать лучшего и поэтому Александр, подобно грозному богу Шиве, отправлял кшатриев одного за другим в  услужение своей супруге кровожадной богине Кали.

  Македонцу не пришлось сразиться с Оксикианом. Его опередил воин Аттал. Он буквально насадил правителя индов на свое копье, метнув его с огромной силой в спину Оксикиану, когда тот могучим ударом меча сбил с лошади одного из гейтеров царя.

  Смерть властителя моментально сломала индов, и они принялись бросать оружие, что бы сдаться, но как оказалось совсем напрасно. Исполняя царский приказ, кавалеристы продолжали рубить людей, и это вызвало дикую панику в рядах оставшихся.

  Скифы смогли удержать ворота до подхода основных сил македонцев; сначала прибыли катафракты, а затем гоплиты, пельтеки и фалангиты. Вся эта разгоряченная сражением масса людей, с неукротимой энергией принялась грабить и уничтожать все и всех на своем пути.

  К вечеру от столицы Оксикиана остались дымящиеся руины, как скорбный памятник некогда сильного царства уничтоженного македонским хищником. Гибель Пориканы настолько потрясла оставшегося непокоренного Самбу, что этот правитель поспешил бросить все свои земли и бежать в пустыню, что бы только не видеть ужасного Александра.

  Македонец торжествовал, наслаждаясь тем страхом, который охватил всех индов обитавших в этих землях. Два города поспешили открыть свои ворота перед царским войском и уставший от бесконечной резни царь, милостиво даровал им жизнь.

  Однако напрасно гордый властитель праздновал свою победу. Подойдя к столице Самбы, он встретил не жалкую кучку людей, трепещущих перед ним от страха, а яростное сопротивление горожан вставших на защиту своего города под руководством браминов и софистов.

  Они сумели поднять и сплотить народ против македонского царя своими пламенными призывами к сопротивлению. Индийцы смело метали в гоплитов камни, копья и стрелы едва только они приблизились к стенам столицы.

  Увидев это, Александр пришел в ярость и приказал солдатам взять город, благо штурмовые лестницы были уже заранее приготовлены. Сбежавший Самба был никудышным воителем, и стены его города не предоставляли для македонцев особой трудности. Солдаты ворвались в город с первым приступом стен индийской столицы.

Напрасно жрецы и софисты взывали к смелости и храбрости своей паствы, едва только враг оказался по эту сторону стен, как индийцы моментально потеряли весь свой боевой пыл и бросились спасаться от мечей противника.

  Монарх был очень зол и непримирим к восставшим и приказал казнить всех и в первую очередь браминов и софистов. Схваченные гоплитами, они сначала предстали перед Александром, а затем были повешены на городской стене, в назидание всем тем, кто сумел уцелеть после массового избиения, совершенного македонцами. Наблюдая за казнью, царь не знал, что в это время, подстрекаемый теми же браминами и софистами  восстал Мусикан.

  Вырвавшиеся из осажденного акрополя гонцы, доставили царю от запертого восставшими Кратера призыв о немедленной помощи. Македонские солдаты стойки отражали все попытки штурма крепости, но у них был ограниченный запас воды, что сводило, на нет весь их героизм.

  Александр немедленно отправил на помощь осажденным воинам кавалерию во главе с Кеном и пехоту Пифона, посаженную на суда.