"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин Страница 201

У крыльца нас встречали двое жандармов в форме и знакомый в лицо персонаж из секретного отделения, чин и имя которого мы с тёзкой не припомнили. Тёзке, прямо как большому начальнику, распахнули дверцу автомобиля, и едва дворянин Елисеев выбрался из машины, жандармы, прикрывая его своими телами, быстро провели прибывшего внутрь здания, где дежурил ещё один жандарм.

— Вахмистр Сергеев! — назвался старший из жандармов. — Прощения прошу, ваше благородие, обождать надо!

Ну надо, так надо, подождали. Ждать, как почти тут же выяснилось, пришлось того самого персонажа из секретного отделения.

— Корнет Зиньков, — представился он. — Прошу следовать со мной.

Следовать, ясное дело, пришлось в секретное отделение, где тёзку встретил ротмистр Чадский, сразу вывалив на коллежского регистратора Елисеева кучу новостей. Подъезжать теперь следовало именно к тому боковому крыльцу, где нас так торжественно встречали, причём сначала нужно развернуться, чтобы к тому крыльцу машина вставала не левым бортом, как несколько минут назад, а правым — «ваш водитель, Виктор Михайлович, уже получил указание, в следующий раз не удивляйтесь». Ну да, так и тёзку, по привычке садившегося рядом с водителем, не надо обводить вокруг машины, и водителю, если что, удобнее стрелять прямо со своего места в тех, кто может попытаться приблизиться к крыльцу с враждебными намерениями. Заходить в здание после покидания автомобиля тёзке предписывалось как можно скорее и под прикрытием жандармов, которые отныне будут встречать его всякий раз.

Некоторая заковыристость нововведения у нас с тёзкой никакого неприятия не вызвала. В общем и целом придумано-то неплохо, вполне себе разумно даже. Понятно, что исключать ничего нельзя, особенно с таким противником, как Яковлев, но нападение при входе в институт такие меры затрудняли до крайности.

Однако новости от Чадского на этом не заканчивались. Отныне перемещения дворянина Елисеева в зданиях и на территории Михайловского института делились на два вида, и если по двум основным институтским зданиям тёзка мог ходить столь же свободно, как и раньше, то о своём желании выйти из них, не важно, в другие здания или просто на территорию, должен был ставить в известность секретное отделение. Это новшество нам уже не понравилось, но, памятуя о словах Денневитца, мы решили, что обещанной им свободой действий воспользуемся позже, когда возникнет в том надобность.

— По чести сказать, я ожидал от Александра Андреевича большего, — с недоумением прокомментировал дворянин Елисеев услышанное от ротмистра, когда мы покинули секретное отделение и тёзка направился в кабинет Кривулина. — Думал, захочет, чтобы я дышать не смел без предуведомления.

— Ну да, от него кровопролития ждали, а он чижика съел, — поддержал я тёзкин настрой.

— Вот уж точно! — дворянину Елисееву пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не рассмеяться, иначе у встречных, пусть и было их мало, могло появиться не вполне благоприятное о нём представление. — Кстати, а это откуда?

— Салтыков-Щедрин, «Медведь на воеводстве», — пояснил я.

— Салтыков-Щедрин? — удивился тёзка. — В корпусе на уроках словесности мы его читали, но такого я у него не припомню…

Ну да, то ли тёзка и правда не помнит, то ли здесь именно это Салтыков-Щедрин не написал. Но углубляться в литературоведение оказалось некогда — тёзка уже входил в директорскую приёмную.

— Здравствуйте-здравствуйте, Виктор Михайлович, — на приветствие визитёра директор Михайловского института ответил со всем радушием. — Давно, давно не имел чести вас видеть! Примите искренние поздравления с классным чином! Я так понимаю, мы с вами наконец примемся за дело?

— Примемся, Сергей Юрьевич, конечно же, примемся! — с этакой встречей настроение у тёзки немедленно не поднялось даже, а прямо-таки взлетело. — И благодарю за поздравления!

С обязательной вежливостью на том и закончили, перейдя к деловому обсуждению, точнее, к выслушиванию коллежским регистратором Елисеевым монолога господина директора. Ни о каких новшествах Кривулин, в отличие от Чадского, говорить не стал, должно быть, знал уже, что этим озаботился Денневитц, но настроение тёзке директорский монолог ещё больше повысил — Сергей Юрьевич объявил, что ему нужно два-три дня, чтобы окончательно приготовить программу занятий, пока же Виктор Михайлович может овладевать навыками преподавания целительства у Эммы Витольдовны. В общем, куда именно двинулся дворянин Елисеев, покинув директорский кабинет, понятно.

Что ж за день-то такой! Нечто похожее на монолог нам пришлось выслушивать и у Эммы, правда, в куда более комфортных условиях, чем у Чадского и Кривулина — всё же вываливать на нас с тёзкой информацию дама принялась уже после недолгой, но уж очень напряжённой борьбы с последствиями разлуки, да и большая часть её монолога шла в ментальном изложении, опять же, тёзка в это время удобно устроился на диване.

Кривулин уже сообщил Эмме, что она будет готовить коллежского регистратора Елисеева е преподаванию целительства, вот наша подруга и составила хитрый план, как и директорское поручение выполнить, и научить нас с тёзкой сравнительно надёжно препятствовать любым попыткам чужого проникновения в его голову. С этого места её монолог перешёл в куда более приятный и интересный режим диалога.

— Думаешь, у нас будет столько времени, чтобы совмещать? — нет, я, конечно, привык Эмме доверять, но не настолько же!

— Что совмещать? — с хитрой улыбочкой поинтересовалась она.

— Как что? — не понял я. — Учительское обучение и обучение защите, конечно!

— А мы и не будем совмещать, — Эмма даже рукой небрежно этак отмахнулась, а улыбочка стала ещё хитрее, хотя, казалось, куда уж ещё-то? — Твой тёзка учить будет полицейских, жандармов и военных, — это не звучало вопросом, и я просто согласился. — Ну вот, — Эмма с некоторым сомнением оглядела разбросанную одежду, но с дивана не встала. — Я узнавала у Чадского, их учат первой помощи, перевязкам и прочему. То есть усваивать основы анатомии и физиологии им будет проще, какие-то азы они уже знают, а значит, и пойдёт у них это быстрее, — тут опять спорить было не с чем. — И учить их ты и твой тёзка будете делать приблизительно то же самое, только нашими методами и более успешно. Им и того довольно будет, а если кто покажет совсем уж выдающиеся способности к целительству, то ко мне в обучение пойдёт.

— То есть и научатся они