Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова Страница 198

готов. Двое крестьян, которых я отправил на углежжение, справились хорошо – принесли плотный, звонкий древесный уголь из дубовых поленьев. Именно дубовый уголь давал лучший результат в классических рецептах. Я размолол его в мелкий порошок ручной мельницей, просеял через ткань.

К исходу пятого дня у меня было три компонента.

Я сидел за верстаком в кузне и смотрел на три деревянные мисочки: белая (селитра), жёлтая (сера), чёрная (уголь). Классическая пропорция: 75-10-15. Не стал изобретать – базовый рецепт проверен веками.

Олаф стоял у двери. Бурт – у стены, подальше. Оба молчали и смотрели на меня.

– Отойдите на двор, – сказал я. – Оба. И предупредите, чтобы никто не подходил к кузне.

– А вы? – спросил Олаф.

– Я буду смешивать. Если что-то пойдёт не так – вы не пострадаете.

– Это... – Бурт сглотнул. – Это опасно?

– Может быть, – честно ответил я. – Но, скорее всего, нет. Просто мне нужно сосредоточиться, а с вами под боком это сложно.

Они вышли. Я закрыл дверь, поставил перед собой мисочки.

Итак.

Главная проблема, которую я пытался решить последние пять дней, – это не состав пороха. Это магический фон.

В памяти Арморна были смутные, но всё же достаточно конкретные воспоминания об опытах с огнём в Академии. Обычные горючие вещества здесь вели себя непредсказуемо: иногда горели жарче, чем должны, иногда почти не горели. Высшие маги объясняли это «капризами эфира». Никто не пытался разобраться, почему именно.

Я предположил, что причина – в молекулярных связях. Высокая концентрация эфира в воздухе, вероятно, создаёт что-то вроде постоянного слабого электромагнитного поля. Это поле стабилизирует одни связи и дестабилизирует другие. В результате скорость горения становится непредсказуемой.

Мой дар давал мне инструмент для компенсации. Если я мог «слышать» структуру вещества – значит, я мог в момент реакции удерживать нужные связи, не давая эфиру их разрушить. По сути, это был тонкий магический стабилизатор, работающий прямо в момент горения.

Теоретически. Потому что на практике я ещё не пробовал.

Я начал медленно, осторожно. Смешал компоненты деревянной лопаточкой в нужной пропорции – на глаз, но достаточно точно. Получился тёмно-серый мелкий порошок. Обычный на вид. Никакого запаха, кроме слабого серного.

Я взял щепотку. Насыпал на металлическую пластину. Закрыл глаза.

Почувствовал смесь. Три компонента. Три разные «мелодии» в одном «хоре». Стабильные, спокойные. Эфир тихо пульсировал вокруг – я уже научился его чувствовать как фоновый шум, постоянный и равномерный.

Я осторожно протянул нить своего дара к смеси. Не вмешивался. Просто держал руку «рядом» – в готовности.

Потом поднёс горящую лучину.

Вспышка была короткая серая. Едва слышный шипящий звук.

Я открыл глаза. Порошок сгорел. Пластина была тёплой. На ней осталось тёмное пятно – следы сгорания.

Плохо. Слишком медленно. Такое горение не создаст нужного давления в стволе.

Я добавил к следующей порции щепотку перетёртого эфирита – того самого дешёвого магического кристалла, который использовал ещё в первых экспериментах. Размешал. Снова закрыл глаза, потянулся к смеси даром.

На этот раз я почувствовал разницу сразу. Эфирит менял «мелодию» смеси – делал её более... напряжённой. Как натянутая струна против слабо натянутой.

Поднёс лучину. Придержал даром первый миг реакции – не дал эфиру разбить формирующиеся связи.

ХЛОП.

Резкий, короткий, звонкий – как выстрел хлопушки. Вспышка белая. Пластина подпрыгнула. Я инстинктивно дёрнулся назад, едва не опрокинул верстак.

Сердце колотилось. Руки слегка дрожали. Я смотрел на пластину.

Чисто. Ни следа. Вся щепотка сгорела мгновенно, без остатка.

Это было оно.

Я выдохнул медленно. Сел на табурет. Посмотрел на свои руки – тонкие, мальчишеские, слегка закопчённые.

– Есть, – сказал я тихо, в пустую кузню. – Виктор Андреевич, ты это сделал.

Когда я вышел во двор, Олаф и Бурт стояли у стены с видом людей, которые не знали, бежать им или нет. Услышали хлопок.

– Всё в порядке, – сказал я. – Это был успех.

– Звучало не как успех, – осторожно заметил Бурт.

– Маленький успех звучит именно так. – Я вытер руки о штаны. – Теперь нам нужна трубка. Железная. Длиной в локоть, диаметром с большой палец. Ты можешь сделать?

Бурт почесал затылок. Он уже неделю был исполняющим обязанности кузнеца – настоящий кузнец, его отец, куда-то исчез ещё в день нападения. Ушёл в деревню и не вернулся. Бурт умел работать с железом, но не был мастером.

– Трубку могу попробовать, – сказал он. – Но она будет кривая внутри. Я не умею...

– Внутри выровняю я, – перебил я. – Твоя задача – сварить шов снаружи так, чтобы он держал давление. Сможешь?

Он подумал.

– Не знаю. Если шов лопнет – трубку разорвёт.

– Знаю. Поэтому сначала сделаем тонкую. Испытаем. Если выдержит – делаем нормальную.

Бурт кивнул – медленно, с видом человека, который соглашается на что-то не совсем понятное, но любопытное.

– Когда начинать?

– Завтра утром. Сегодня отдыхай. И завтра с утра – пришли ко мне.

Той ночью случилось кое-что незапланированное.

Я не спал – обдумывал детали конструкции. Пробная аркебуза должна быть максимально простой: труба, запальное отверстие сбоку (для поджигания пороха лучиной или фитилём), деревянное ложе для удержания. Никакого замка, никаких механизмов. Просто железная трубка на палке – как первые огнестрельные орудия на Земле, которые называли «ручницами» или «огненными трубами».

Я чертил при свете масляной лампы, когда снаружи послышался звук. Негромкий, осторожный. Шаги.

Я оторвался от чертежа и потянулся к короткому мечу, висящему на стене – так, на всякий случай. В окне второго этажа было темно, луна зашла за тучи.

Потом у двери донжона послышался тихий стук. Три удара. Пауза. Два удара.

Условный сигнал. Я не договаривался ни о каких сигналах, но Олаф, видимо, придумал сам.

Я спустился. Олаф стоял у двери – и рядом с ним был незнакомый человек. Невысокий, жилистый, в дорожном плаще, покрытом пылью. На вид лет сорока. Лицо умное, настороженное.

– Торговец, – тихо сказал Олаф. – Шёл из Серого Брода. Говорит, есть важные новости.

Я жестом пригласил обоих внутрь.

Торговец звался Мартом. Он торговал железом и скобяными товарами – ездил между маленькими баронствами, покупал у кузнецов, продавал в городах. Человек, который везде и нигде, знает всё и всех.

Именно такие люди в Средневековье заменяли новостные агентства.

– Говорите, – сказал я, когда мы сели у небольшого очага.

Март помял шапку в руках. Поглядел на Олафа.

– При нём можно, – сказал