Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков Страница 197

– Повоевать захотел, щенок? – раздалось прямо надо мной, и в следующий момент сильнейший удар ноги откинул меня от Нинки на противоположенную часть крыши, где я развалил непонятный кривоватый домик, сколоченный кем-то из старых досок. – Ну так я тебя щас поучу…

Чудом увернувшись от сапога, с такой силой опустившегося на то место, где мгновение назад была моя грудь, что плита перекрытия крыши просела. Я едва успел оказаться на ногах, как тут же получил кулаком по лицу, а затем на меня обрушился настоящий град ударов, казалось, проникающих прямо в тело. И финальным аккордом, меня отшвырнули прочь, и я опять закувыркался по грязной крыше.

– Ничему-то вы, сопляки, не учитесь, – глумливо произнёс, словно в трубу, слегка искажённый голос. – Ну вот куда ты, молосокос, полез? Подружку спасать? Смело, но глупо. Вы сами на нас напали, так что это моя законная добыча. Прощальный подарок, так сказать. Знаешь правило наёмников? Дают – бери, а бьют – убей. Так что не обессудь.

Внутри меня словно что-то взорвалось, на мгновение уже затухающий зелёный мир вокруг окрасился красными пятнами накатившей ярости и внезапно стал каким-то чрезмерно чётким. Я видел, как с рук противника срывается мощный серп режущего воздуха и заторможено приближается ко мне. То, что я сейчас умру, почему-то показалось в этот момент второстепенным, а вот то, что эта сволочь считает Нинку своей…

Я даже не понял, как в моих руках оказались два метательных ножа, внезапно побелевшие от переполнившей их живицы, а затем клинки перекрёстным ударом просто-напросто рассекли «Лезвие ветра», точно так же, как меч Сазима в его воспоминаниях проделал это с заклинанием Игната. А я уже был почти рядом с врагом и выплеснутая мною «Защитная сфера» с грохотом взорвалась, отталкивая киевского чародея и обдавая его жгучими брызгами зелёного пламени. Бажовский рывок – и вот мы уже вместе в воздухе, а в руке сформирована знакомая воронка «Мисахики» принца Огамы. Без слов, без ручных печатей, на одной только всепоглощающей ярости.

Я промазал. В последний момент эта тварь как-то извернулась, и проникающий конус живицы ударил впустую. А я совершенно без сил покатился по крыше и так и остался лежать, не имея возможности даже пошевелиться, безвольно наблюдал, как медленно поднимается на ноги мой противник, стряхивая остатки зеленого огня и не торопясь приближается. Он что-то говорил, но гул колоколов в голове не позволил услышать его слова.

И именно в тот момент, когда он занёс уже надо мной ногу, чтобы добить, чужого чародея подцепила могучая невидимая сила, словно из пушки выстрелила прямиком в глухую стену основания небоскрёба с карнизами. Если это не бред умирающего сознания, то в ней даже вмятина осталась, что, впрочем, не сильно-то повредило похитителю. Пока он, тряся головой, вырывал себя из камня, в центре крыши, на которой мне пришлось валяться, закружился тёмный вихрь, тут же сформировавшийся в фигуру нашего наставника. Немного потрёпанного, слегка лишившегося лоска и очень, очень злого.

Вражеский чародей тем временем встал на ноги, держась на отвесной поверхности так, будто стоял на земле, и они с Мистерионом перекинулись парочкой слов (словно рыбы поразевали рты). А затем исчез и тот, и другой, чтобы столкнуться примерно посередине, где похититель последовательно вписался в возникшую из воздуха стену, как-то справился с окутавшими его оковами, но был вбит в многострадальную крышу, затем встал… А следом вдруг замер и распался на две половинки, открывая стоявшего за ним масочника с тонким светящимся клинком в руке, который наставник грациозно прокрутил несколько раз и привычным движением убрал в трость, тут же развеявшуюся дымком.

– Антон, ты как? – встревоженно спросил он, подбегая.

«Жить, кажется, буду…» – невнятно промычал я и отрубился.

Эпилог

Целую неделю меня мурыжили в Полисном госпитале при Академии Сеченова, где надо мной, словно наседка, круглыми сутками хлопотала Мария, и заботясь, и на подопытном материале в моём лице осваивая чаровничьи премудрости. Затем перевезли к нам в Тимирязевку, где я ещё три дня практически здоровый провалялся под надзором Ларисы Вениаминовны, пичкавшей курсом восстанавливающих зелий. Где возле койки буквально прописались Нина, Хельга и, как ни странно, Уткина. А уж только затем состоялся трудный разговор с Ольгой Васильевной.

С одной стороны, опекунша была очень довольна. Особенно тем, что я не бросил красноволосую подругу и ринулся её спасать. А с другой стороны – просто не могла не поругать за самонадеянность и глупость. О самом же деле, как и о результатах проводимой проверки и расследования, она ничего не сказала, как и навещавший меня пару раз наставник, хоть я и не сомневался в том, что они что-то знают.

Из наших больше всего пострадали Сергей и Лена. Первый сможет вернуться в строй только через месяц, и это при всех возможностях клана Алтыновых. А вот смертоносица до сих пор лежит в коме, подключённая к специальным аппаратам в стационаре при Сеченовке. И хоть Маша говорит, что жизни её ничто уже не угрожает, помощь она оказала очень вовремя, да и спасательная команда быстро подоспела, но в сознание девушка пока что так и не пришла.

Нина же вообще отделалась лёгким испугом. Калечить свой трофей инополисный чародей не стал, просто наложил на неё сонное проклятье, и куда больше синяков и ссадин она получила вследствие моих спасательных действий, нежели от врага. Впрочем, даже так благодарность Ульриха, едва узнавшего, что его любимая чуть было не стала чьим-то трофеем, не знала границ. Впрочем, как и всего клана красноволосых, презентовавшего мне (с моей же подачи) очень приятный и, главное, нужный подарок, сейчас аккуратно припрятанный от чужих глаз в груде мусорных контейнеров и ящиков на заднем дворе закрытого на ночь кафе, расположенного на третьем уровне.

Натянув на голову самодельную чёрную маску-капюшон, примерно такую же, как видел у шиноби в воспоминаниях принца Огамы, я поправил перчатки, проверил ещё раз подсумки и решительным шагом вышел из подворотни. Остановился, прислушиваясь к крикам, доносящимся из тёмных ночных улиц самого нижнего уровня этого района. А затем, повернувшись, внимательно посмотрел на массивные створы входа в полисные канализационные коллекторы и решительно зашагал к выломанной ржавой решётке. Той самой, которую так хорошо запомнил после инцидента с пропавшими детьми, и которую до сих пор никто так и