"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин Страница 195

[1] Совр. «Рот Фронт»

[2] Совр. «Бабаевский»

[3] 16 × 20 дюймов = 40,6 × 50,8 см

[4] В Российской Империи чин 6-го класса на гражданской службе, соответствует армейскому полковнику

[5] В Российской Империи чин 14-го класса на гражданской службе, соответствует армейскому прапорщику

[6] Для нас это необычно, но в Российской Империи офицеры и чиновники присягали каждый раз заново при производстве в следующий чин

[7] Ныне Курский вокзал

Глава 17

Плохие дела и плохие мысли

Хороший план был у Воронкова. Я не иронизирую, на самом деле хороший. Дмитрий Антонович предусмотрел всё или, как минимум, почти всё, и никаких шансов на успех Яковлеву или очередному его наёмнику не оставил — ни убить коллежского регистратора Елисеева, ни скрыться после своей неудачи преступник не сумел бы. А уж сколько усилий приложили к исполнению плана и дворцовая полиция, и секретное отделение Михайловского института, и мы с дворянином Елисеевым!

И всё-таки этот замечательный план не сработал. Не сработал не из-за каких-то своих недостатков, нет. Просто никто покушаться на тёзку не явился. Так что единственным результатом всей тщательной и серьёзной подготовки стало полное подтверждение подозрений в отношении госпожи Волосовой — ей дали возможность узнать о визите дворянина Елисеева в институт заранее, и в предшествующий тому визиту день зафиксировали её телефонный звонок некоей вдове Синёвой, одинокой пожилой даме, которой через полчаса позвонили с таксофона, установленного в универсальном магазине на площади Данилова монастыря. [1] Разговоры, что Волосовой с Синёвой, что Синёвой с неизвестным мужчиной, были предельно короткими и их смысл сводился к единственному слову «завтра».

Несколько позже мы получили результаты снятия отпечатков пальцев с трубок таксофонов, с которых звонили Волосовой и Синёвой. Если на вокзальном таксофоне трубку после звонка «Аркадия Семёновича» уже успели захватать, и снять с неё отпечатки оказалось невозможным, то на трубке аппарата из универмага отпечатки Яковлева всё-таки обнаружились. Ну кто бы сомневался…

Удача Воронкову всё же улыбнулась, хотя улыбка её тоже оказалась какой-то кривой — в самый разгар совещания, что устроил Денневитц для разбора провала операции, поступило сообщение, что на улице найден мёртвым господин Перхольский, и Воронкову, уже успевшему получить солидную порцию начальственного недовольства, дальше краснеть не пришлось, потому что Карл Фёдорович отправил его разбираться на место происшествия.

— Вы-то, Виктор Михайлович, что думаете о сегодняшнем афронте? — в отсутствие Воронкова Денневитц как-то сразу перешёл к конструктиву.

— Я, возможно, ошибаюсь, Карл Фёдорович, — тёзка принялся излагать вывод, к которому мы с ним пришли ещё в институте, когда окончательно стало ясно, что никто по наши души не пришёл и уже не придёт, — но у меня складывается впечатление, что нас хотят приучить к тому, что после звонков Волосовой ничего не происходит. А удар Яковлев нанесёт, когда решит, что мы к такому уже привыкли, а потому расслабились и утратили бдительность.

— Хм, — нахмурился Денневитц, — предположение ваше представляется мне вполне разумным. По крайней мере, сегодняшнюю неудачу оно более чем объясняет. Как считаете, Виктор Михайлович, что мы можем такому противопоставить?

— Боюсь, Карл Фёдорович, что ничего, — а тёзка молодец, без моей подсказки ответил правильно. Но хватило его только на сам ответ, тут же затребованное Денневитцем обоснование такого мнения пришлось выдавать уже мне. — Постоянно сохранять бдительность на должном уровне не сможем даже мы с вами и Дмитрием Антоновичем, не смогут и люди Чадского, и привлечённые чины дворцовой и московской полиции, — моё владение здешним языком тёзка оценил. — Вот если как-то Яковлева поторопить…

— Поторопить? — удивился Денневитц. — И каким же образом?

— Например, сделать так, чтобы госпожа Волосова узнала о скором моём отъезде куда-нибудь далеко и надолго, желательно в такое место, куда Яковлеву уж точно не добраться. Или ещё как вынудить Яковлева напасть именно тогда, когда мы будем к его нападению готовы заранее, а ему придётся планировать и действовать второпях.

На какое-то время Денневитц задумался. Судя по поджатым губам и слегка прищуренным глазам, мысли, приходившие ему на ум, сильно добрыми не были, боюсь даже предположить, что за каверзы строил он Яковлеву в своём воображении.

— В вашем, Виктор Михайлович, предложении мне не нравится лишь одно, — принялся Денневитц излагать результаты своих раздумий. — В случае его принятия и исполнения вам снова придётся выступать приманкой для Яковлева.

Хорошо, конечно, что надворный советник так старательно заботится о сохранности нашего с тёзкой общего тела, но после кратенького мысленного совещания дворянин Елисеев уполномочил меня возразить:

— Мне, Карл Фёдорович, в любом случае придётся выступать такой приманкой, что при принятии моего предложения, что любого другого. Яковлев охотится именно на меня, и пусть лучше мы будем держать эту его охоту под своим контролем и таким образом превратим её в охоту на него самого. Прошу прощения, но никакого иного способа прекратить эту затянувшуюся историю я не вижу.

— М-да, — Денневитц поморщился, — должен признать, Виктор Михайлович, вашу правоту. Однако, — тут он предостерегающе поднял руку, заранее пресекая возможные возражения, пусть ни тёзка, ни я таковых ещё даже не придумали, — однако виды, каковые имеют на вас там, — палец начальника указал в потолок, — побуждают меня самым тщательным образом всё взвесить и оценить. Поэтому пока ждём новостей от Дмитрия Антоновича, а вам, Виктор Михайлович, завтра предстоит поездка на полигон и продолжение опытов с автомобильным телепортированием.

Ну вот, в принципе, ожидаемо. Похоже, у тёзкиного начальства выработался прямо какой-то рефлекс — в любой непонятной ситуации заставляй дворянина Елисеева практиковаться в телепортации. О, почти в рифму получилось!

Впрочем, в рифму или не в рифму, не так оно и важно. Так-то ни у меня, ни у тёзки каких-то возражений против такой практики не имелось, дело-то, что ни говори, хорошее, но опять, опять задерживается окончательное решение проблемы Яковлева. Странно, вообще-то — уж и Денневитц, и более высокое начальство, казалось бы, больше всех в устранении этой проблемы заинтересованы, однако же именно их решения раз за разом становятся здесь теми самыми двумя шагами назад после одного шага вперёд, а иной раз не после даже, а вместо.

Но полигон — это завтра, а в ожидании новостей от Воронкова Денневитц отправил коллежского регистратора Елисеева набираться премудрости в архив, снабдив