Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов Страница 19

Фёдор, тот, кого Михаил уже считал побеждённым, поднялся. Его лицо было неузнаваемым — опухшее, залитое кровью, с разбитыми губами и покрасневшими белками глаз. Он походил на окровавленный труп.

— Я достану тебя, тварь… — прохрипел он, сплёвывая густую алую слюну и вновь бросаясь в атаку.

Михаил вскинул автомат, готовый отразить атаку, но не успел. Выстрел разорвал воздух. Фёдор дёрнулся, как кукла, у которой резко перерезали нити, и рухнул ничком. Всё было кончено.

Прохоров поднял глаза, отыскивая стрелка. У ворот Горицкого монастыря темнел чёрный «Хаммер». Софья Макаренко стояла, облокотившись на капот, лениво поглаживая снайперскую винтовку. Она улыбнулась и подняла большой палец. Михаил кивнул в ответ. А потом повернулся к подросткам.

Они стояли над телом Семёна, сжимая лопаты, тяжело дыша. В глазах у них не было радости, не было ликования. Только усталость. И тихое удовлетворение.

— Спасибо, — сказал Михаил, глядя на них. — Вы переступили через себя. А значит, власть Черномора над вами уходит.

— Это… — Костя, пятнадцатилетний, самый младший из всех, неуверенно переминался с ноги на ногу. — Мы не хотели…

— Я знаю, — кивнул Михаил. — Он сам довёл вас до этого.

— Он — мразь, — вставил Сашка и сплюнул на землю. — Нам с такими не по пути.

Остальные трое согласно кивнули.

— Теперь придётся и этих закапывать, — угрюмо вздохнул Витька, вытирая лопату о штанину.

— А этих поднимать, — кивнул Михаил в сторону замотанных в тряпьё тел Черномора и Кизляка. — Я помогу.

— Не надо, — твёрдо сказал Василий. — Мы сами.

Глава 5. Горбун

— Папа! Ты что, с ума сошёл? Тебе жить надоело? — возмущалась Алекса, когда до детей дошло известие о нападении бывших подчинённых Черномора и Кизляка на Михаила. Они сразу же бросили свои дела и выбежали за ворота монастыря. Ребята столпились вокруг столбов, к которым теперь были подвешены четыре тела — к Черномору и Кизляку присоединились Фёдор и Семён. Ветер беспокойно гулял среди руин под холмом, подхватывая тревожный гомон полусотни возбуждённых детей и унося его над опустевшим Переславлем-Залесским.

Александра была в ярости. Она гневно уставилась на отца, едва не ударив его в грудь, но каким-то невероятным образом сдержалась.

— Почему ты не дождался Софьи? — спросила дочь. Она резко обернулась к Макаренко, но та лишь мельком взглянула на толпу и, слегка качнув головой, тихо произнесла:

— Саш, ведь всё закончилось хорошо?

— Отлично! — язвительно парировала пятнадцатилетняя дочь. — К этим трупам едва не пристроился он!

Она уже собиралась сказать что-то ещё обидное, но уловила предостерегающее движение бровей Макаренко и сбавила тон.

— Ты вообще думал о нас? О своих родных детях? И о других… о тех, кто теперь под твоей защитой? Что бы с нами стало, если бы ты…

— Вопрос, конечно, резонный, — задумчиво признала Сова. Она скользнула взглядом по Михаилу, но тот, похоже, был занят другим: его больше беспокоило, что полсотни детей с жадным интересом наблюдают за четырьмя подростками, подвешивающими на столбы мёртвых.

— Я не хотел, чтобы они это видели, — тихо сказал он, кивая в сторону тел. Затем мрачно добавил: — И, кажется, я уже дал вам работу.

Он обвёл собравшихся суровым взглядом.

— Одни должны были разобраться в Успенском соборе, где Черномор мучил детей. Кунги тесные, нам нужно расширять жилплощадь. Другие… — он задержал взгляд на Александре, — должны были осмотреть округу. Разведать местность, оценить угрозы. А вместо этого вы сбежались сюда. Из-за одного маленького инцидента…

— Нам бы не пришлось, если бы этого «инцидента» не случилось! — не уступала дочь. — Ты ведёшь себя, как ребёнок!

— Я лишь пытаюсь решать проблемы, — раздражённо бросил Михаил, так, чтобы слышали все. — И, между прочим, стараюсь учитывать, что вокруг дети! Им ещё рано видеть… такие вещи.

Он кивнул на столбы, где от ветра болтались мёртвые.

— Надеюсь, однажды вы это поймёте. А пока — займитесь тем, о чём я просил.

— Но, отец… — попыталась возразить Алекса. Но Михаил взмахом руки оборвал её, не желая продолжать этот спор. Если он хочет навести порядок в Приюте, он должен начать с дисциплины.

— Хватит! — резко сказал он, обернувшись к детям. — Слышите? Возвращаемся к делам! Здесь вам не аттракцион с мороженым! Спасибо за заботу, но дальше я сам.

Дети недовольно разошлись, бросая на подвешенные тела взгляды, в которых читалось сожаление: оторвали от такого зрелища!

Остались лишь Александра, Андрей, Вадим, Пашка, Аня, Вика — родные дети — и Руслан — тот самый Руслан, который недавно уговаривал Михаила стать отцом для всех детей. Они молча окружили его, их взгляды были полны осуждения.

— Отец… — тихо произнесла Алекса. Взгляды остальных словно кричали о том,