Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников Страница 19

вопрос, что она не могла прокормить сразу трёх человек. Тем более, существование друзей, по общему уговору, старались как можно дольше сохранить в тайне. А вот их разбойничьи дела шли всё хуже. Богатые люди почти не появлялись в страшной части Фалеза. Особенно небольшими группами. Для промысла приходилось уходить в поход с двумя-тремя ночёвками. Даже простолюдины, которых они никогда не трогали, искренне считая себя потомками рабоче-крестьян, и те стали реже ходить по лесным тропам.

Настал день, когда бабушка ушла в деревню с последней «рубленкой» (четвертинкой деннария, на которые крестьяне делили монету для повседневных расчётов. Коля ускакал на разведку и за водой, а Владимир принялся снова расчесывать гриву своего Вихря. Благодаря помощи многоопытной ведуньи за первое лето и осень они смогли приручить обоих трофейных жеребцов — рыцарского дестриэ, и охотничьего гнедого убитого егеря. Сначала-то лошади не подпускали их к себе, но затем колдунья не сделала мальчишкам специальные амулеты. Непонятно, что в них было, но теперь кони не убегали и позволяли прикасаться. Хотя явно боялись ребят.

Пришлось сначала освоить сложную науку ухода. Оказалось, что кормить и поить лошадей нужно в строго определенном режиме. А также регулярно купать, чистить и тщательно обследовать. Ведь конь может повредить копыто, заболеть (например, съев что-то не то). Требуется постоянно осматривать его ноги (прежде всего, нет ли трещин на копытах), шею и бока (на предмет ушибов), спину (потёртости). Оказывается, на лошади, чуть сбедившей ногу или натершей спину, ездить вообще нельзя! Наконец — это просто высокоразвитое, сильное и опасное существо. С характером! Который часто проявляет в самый неподходящий момент.

Лишь поздней осенью бабушка разрешила сжечь усмирительные амулеты. Лошади уже привыкли к друзьям. С этого момента начали учиться седлать и сидеть на животных. Оказалось, что вороной Ураган больше признавал Николая, а более смирный гнедой Вихрь радовался Володьке. Почти год ушёл на то, чтобы почувствовать единение с конём и научиться уверенно перемещаться вместе с ним разными аллюрами.

Самым сложным оказалось удерживаться при этом без помощи рук. Которые у боевого всадника всегда заняты оружием. Сначала тренировались в верховой езде на шаге, затем при рыси и уж только потом на галопе. Теперь ребята большую часть времени проводили в трофейном боевом облачении, приучая себя к тяжести и неудобству движения в кавалерийском доспехе. А любую конную прогулку превращали в изнурительную тренировку с копьём, топором либо мечом.

Вот и сейчас Феоктистов снял лишь укреплённые кольчугой перчатки и открыл забрало. Он с удовольствием вдыхал ароматы сена, стожок которого только что сложили под новым навесом. Но мысли бродили невеселые. Тщательно восстанавливал в памяти план известной части Фалеза, прикидывал, где можно устроить засаду. Если дальше так пойдет, жевать придется то же, что и коням.

Как всегда в минуты грусти, мысли плавно скользнули в свой мир, откуда они так неудачно исчезли. Что-то было не так в их истории с «неисправной анабиозной ванной»! Нелогичное. Да и Николай с этим согласен. С какой стати учёным чужого мира отдавать незнакомому землянину часть своего, пусть даже и неисправного оборудования? Это ведь не чья-то личная вещь, а государственное имущество! Его наверняка можно было починить по возвращении.

Помнится, даже в каком-то фильме герой восклицал: «Да ты что, сукин сын, самозванец, казённые земли разбазариваешь?» Так никаких «тюльпанов» не напасёшься! Стоит-то такой, поди, о-го-го сколько. Куча высокоинтеллектуального труда в него вгрохана. А эти придурки вдруг взяли и так просто подарили прибор мальчишке из параллельного мира?! Да это всё равно, что с атомного ледокола первому же встречному чукче обогреваемый гальюн отдать... Ладно бы у инопространственников, к примеру, от удара метеорита возникла проблема с топливом. Тогда, действительно, пришлось бы максимально облегчать корабль для старта. Но ничего такого, судя по рассказу Вовчика, там не было. Зачем же тогда пришельцы отдали «тюльпан»?! Да и ещё кучу вещей. Тот же пояс «воздушной подушки»… Логичное объяснение напрашивалось только одно — это было сделано умышленно. С санкции своего руководства. Имелась у этих молодых учёных какая-то своя цель. Которая оправдывала средства.

Из задумчивости его вывел громкий крик. Бабушка! Похоже, бежит к дому по тропинке, за кустами её не видно. Левой рукой схватил щит, а правой меч. Он уже достаточно уверенно владел этим «буржуйским» оружием. Прикинул направление и помчался наперерез. Проломился сквозь подлесок и выпрыгнул на тропу.

Прямо на Феоктистова, хватая ртом воздух, бежала бабушка Линде. Сил кричать у неё не было. Перекошенное лицо залито кровью. С развевающимися седыми космами, она как никогда походила на страшную Бабу-Ягу. Следом, почти доставая её топорами, неслись три воина в коже. А за ними, ярдах в семидесяти, с вилами, косами, заступами и граблям, небольшая толпа крестьян.

— Вот она, сволочь! Бей её! Бей!! Бей ведьму!!!

Появившаяся на дорожке фигура в подранном балахоне присела, подняла щит и довернула меч. Резким кивком опустила забрало. Бабушка буквально просияла, увидев одного из своих «волчат», и резко свернула. Преследователь с треском опустил топор не на её мягкую спину, а на невесть откуда появившийся щит. По инерции сам налетел на преграду. И почувствовал в своём животе чужой клинок.

Два его товарища успели отвернуть и развернулись. Но новый противник, вращаясь, уже выскользнул из-под раненого. Широким дуговым ударом отбил топор правого солдата и сбоку врезал по голове ребром щита. Отпрыгнул, уходя от атаки левого. Не останавливаясь, рубанул его по закрытой кольчугой шее.

Затем «волко-человек» яростно заорал. Великоватый ему, вытянутый шлем с незакрепленным забралом вдруг срезонировал на усиление. Пораженные крестьяне остановились, и Феоктистов сильными уколами добил раненых. Его узнали. «Рыцарь-оборотень»! В прорехах пятнистой накидки, как чешуя, выглядывала вязь кольчуги, запачканная свежей кровью. Он повернулся к крестьянам. Испуганные мужики бросились прочь. Но из кустов, отрезая путь, появился второй лесной ужас. Верхом на коне, закрытом таким же самодельным камуфляжем.

— Стоять!!! – раздался «нечеловеческий» крик первого. — Стоять или вы все умрете!!!

Это подействовало. Побросав оружие, крестьяне бухнулись на колени. Истово и дружно начали креститься, умоляя Пресвятую Деву и святого Дунстана помочь. Друзья связали пленённых веревкой, что догадливо принесла бабушка, собрали сельхозинвентарь и приступили к расспросам. Теперь, когда угроза его «стае» миновала, Феоктистов вновь не воспринимал простолюдинов как врага:

— В чём дело, уважаемые? Почему вы так злобно накинулись на эту женщину?

Насмерть перепуганные крестьяне молча таращились на «оборотня».

— Кажется, я знаю, в чем дело! — неожиданно сказал Николай. — Я тут к Солми наведался. В неё на рысях вошел конный