Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин Страница 189

Хранитель быстро забрал необходимое количество маны и стал вливать её в дерево. Тонкие ветви вздрогнули, листья заиграли изумрудным сиянием, словно покрытые утренней росой. По стволу пробежала едва заметная волна — будто само древо затаило дыхание в предвкушении.

— Оно откликается, — тихо сказал хранитель, не отрывая ладоней от коры. — Чувствуешь?

Я приблизился и положил руку рядом с его рукой. Под пальцами запульсировала жизнь — робкая, но настойчивая. В этом биении я уловил что-то знакомое: ритм пяти стихий, сплетающихся воедино.

— Да, — выдохнул я. — Она готова?

— Не совсем, — возразил хранитель. — Требуется ещё несколько недель роста и подпитка маной. Тогда она будет готова принять твой дар и ожить. Стать моей подругой.

— Хорошо, — я забрал кольцо и, внимательно посмотрев на хранителя леса, спросил: — Тёмная энергия… Она поглощает души, питается духовной силой. Что ты знаешь об этом?

Хранитель вздрогнул, его глаза замерцали ярким зелёным светом:

— Это враг. Враг, который захватил мой мир. Злой, коварный, страшный.

— Кто он? — я продолжал смотреть на хранителя, не отводя взгляда.

— Это другие сущности… из другого мира или из другого плана, — хранитель на миг задумался, его пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь ухватить ускользающую мысль. — Я не знаю точно. Знаю лишь, что один из младших демиургов нашего мира ставил какие-то эксперименты, а потом случился прорыв. Твари ринулись из него, захватывая и уничтожая всё подряд. Демиурги назвали их демонами. А войну — демонической.

Он сделал паузу, и в лесу словно потемнело — даже свет звёзд будто приглушился.

— Но я не знаю, кто они на самом деле. Наверное, никто не знает. Они пользуются совершенно другой магией — той, которую ты описал. Не нашей. Чужой.

— Чем она отличается?

— Наша магия — это свет, это жизнь, это стихии, это природа. Мы можем создавать. Их магия — тьма. Она вытягивает жизнь, не оставляя ничего взамен. Она не спрашивает, не торгуется, не ищет равновесия. Она просто берёт.

Я ощутил, как по спине пробежал холодок:

— Спасибо, хранитель.

Открыв портал, я вышел в спальне. Тишина обволокла меня, словно плотный кокон — ни шороха, ни дыхания ночи за окном.

Я опустился в кресло у окна, ожидая возвращения своих девушек.

Глава 2

Беловежская пуща. Тронный зал королевы.

— Королева, предсказание сбывается. Всё идёт своим чередом, — произнёс Беркут с глубоким почтением, стоя на одном колене перед Марией.

— Хорошо. Не вмешивайся. Нельзя изменять последовательность событий, — задумчиво проговорила Мария. Её взгляд скользил по причудливым узорам живой древесины тронного зала — природным лабиринтам, дополненным искусной резьбой.

— Будет исполнено, моя королева, — Беркут поднялся и направился к выходу.

— Он ещё не навещал мою сестру Юнь Си? — вдруг спросила Мария. Голос её прозвучал тише, но не менее властно.

Беркут развернулся:

— Нет, моя королева. Иначе я бы знал.

— Они должны встретиться не раньше, чем он приведёт к власти потомка предателя. Но… Если он вдруг соберётся встречаться с ней, не мешай. Ты понял меня? — строго спросила Мария, и в её глазах мелькнул тревожный отблеск.

— Но почему? Если он встретится раньше срока, предсказание может не исполниться! — удивился Беркут, не скрывая сомнений.

— Оно исполнится, но с другим результатом. И, возможно, этот результат будет лучше для нашего мира. Пусть всё идёт так, как идёт. Мы с тобой слишком много знаем, мой друг. И это может навредить, — Мария вздохнула, и в этом вздохе прозвучала тяжесть веков. — Ли Юй должна была узнать, что Юнь Си — её мать, ещё два года назад. Но этого не произошло. Сестра увидела иной путь и отказалась открыть правду своей дочери. Возможно, Ли Юй теперь никогда не узнает истину. Решение моей сестры Юнь Си улучшило результат для нашего мира, хоть это и далось ей очень тяжело. Ты понимаешь, от чего она отказалась ради нашего мира?

Беркут кивнул, смотря на свою королеву. Он полностью доверял ей и никогда не нарушал её приказов, но сейчас сомнения терзали его душу. Встреча с Юнь Си раньше срока могла сильно повлиять на молодого демиурга, изменить его решения — и не в лучшую сторону.

Он глубоко вдохнул, пытаясь унять тревогу, и молча вышел из тронного зала.

Коридоры древнего древа дышали прохладой и древними тайнами. Живые стены, покрытые мягким мхом и узорчатым плющом, хранили шёпот столетий, а в воздухе витал едва уловимый аромат лесной росы и цветущих лиан. Беркут шёл, погружённый в раздумья, пока не остановился перед массивной дверью — естественным изгибом древесных ветвей, искусно дополненным резьбой в виде переплетённых корней и листьев.

«Другой результат… Лучше для мира…» — мысль крутилась в голове, словно птица в клетке.

Ли Юй не знала, что Юнь Си — её мать. Она вообще ничего не знала: ни о предсказании, ни о том, что её судьба уже сплетена в узор, который никто не в силах полностью разгадать. И даже там, в Пекинском разломе, когда Юнь Си специально жила в том месте лишь ради того, чтобы встретиться с демиургом, Беркут не допускал мысли, что всё может измениться и пойти по-другому.

Он открыл дверь из древесного чертога и тут же остановился. Перед ним стояла Юнь Си. В воздухе витал её едва уловимый аромат — жасмина и дождя.

Она была в платье цвета утреннего тумана, с волосами, уложенными в сложную причёску, но всё равно выбивающимися непокорными прядями.

— Беркут, — Юнь Си улыбнулась. — Ты видел Марию?

— Да. Она в тронном зале, — Беркут смотрел на неё и хотел было спросить про Ли Юй, но передумал.

Юнь Си кивнула, будто ожидала этого, и внимательно посмотрела Беркуту в глаза.

Он невольно напрягся:

— Что случилось?

— Пока ничего, мой друг. Но помни: мы не можем знать наверняка, какой путь приведёт к лучшему исходу, — тихо ответила Юнь Си.

Они стояли молча, вслушиваясь в пение лесных птиц и шелест листвы над головой. Где-то вдали раздался крик хищной птицы — резкий, тревожный.

— Мария верит, что всё идёт так, как должно, — наконец произнёс Беркут. — Она сказала: «Пусть всё идёт так, как идёт».

Юнь Си улыбнулась:

— Она всегда была мудрее меня.

Беркут поклонился. Юнь Си прошла через открытые двери и направилась в тронный зал.

* * *

На следующий день, после сделанного заявления в Совете Великих Родов, мы начали активные действия — устанавливать свою власть в крупных городах и