Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская Страница 189

Выдав последние инструкции, он оставил нас с Алексом вдвоем.

Я засобиралась в службу посыльных, чтобы отправить кого-нибудь с рецептом в аптекарский двор и с чистой совестью устроить Ноэлю сюрприз, явившись, так сказать, во плоти на пороге комнаты.

— Я скоро вернусь, только закажу лекарства.

— Шарлотта! — неожиданно позвал Алекс, не изменяя себе даже в полубессознательном состоянии и вынуждая хорошего человека возвращаться от дверей.

— Что?

— Спасибо, — впервые с момента знакомства поблагодарил он меня за дружеское отношение.

Удивительно, как быстро самостоятельная жизнь и лихорадка заставляют людей взрослеть, а если не взрослеть, то пробуждают крепко спящие манеры.

— Пожалуйста.

И меньше всего я ожидала, что по дороге к посыльным нос к носу столкнусь с Ноэлем! Сюрприз, судя по всему, действительно удался, пусть не в том виде, в каком предполагалось: северянин по-настоящему удивился.

— Чарли? — спросил он, словно был не совсем уверен, что у него не случилось галлюцинации.

— Привет, — нервно улыбнулась я.

Он дождался, когда друзья пройдут вперед, и тихо спросил:

— Уже закончила дела в городе?

— Вроде того, — неуверенно кивнула я. — Алекс заболел, и дела пришлось отложить, но понадобилось заказать аптекарские снадобья.

— Александру Чейсу? — с холодком в голосе переспросил Ноэль, во взгляде тоже застыли колотые льдинки.

Неожиданно внутри растеклось отвратительное липкое чувство, будто, пытаясь позаботиться о бывшем женихе, я совершаю что-то неправильное и предосудительное. Никогда ничего подобного не испытывала!

— Наверное, тебе неприятно слышать об Алексе, — пробормотала я, растерянно посмотрев на зажатый в руке рецепт от лекаря. — Сегодня мы хотели развязать обручальную нить, но он не появился в храме…

— Чарли, не стоит оправдываться, вы давно знакомы. Ты привыкла о нем заботиться, это естественно, — перебил Ноэль резче, чем стоило, но определенно мягче, чем ему, похоже, хотелось. — Я подожду тебя в столовой.

Наплевав на людей вокруг, он склонился и приоткрытыми губами прижался к моей щеке. Оторопев от неожиданной ласки, я вытаращилась на северянина, как баран на новые ворота. Он лукаво улыбнулся:

— И буду рад, если ты поторопишься, принцесса.

— Хорошо.

Обалдевшая от происходящего, с пылающей физиономией, я проследила за его удаляющейся фигурой и крикнула на диалекте с этим своим самобытным акцентом:

— Остался один день!

— В смысле? — обернулся он.

— Говорят, привычка проходит через двадцать один день. Двадцать уже позади!

— Эта теория — полная чушь! — широко улыбнулся он. — Но мне она нравится.

Алекс оказался на удивление некапризным больным, даже ни разочка не потребовал писчую бумагу с пером, чтобы написать завещание. Или же у него не осталось сил ни на капризы, ни на изъявление последней воли. Папа, помнится, когда подхватил зимнюю лихорадку, написал целых три варианта. В последнем почти все отдал короне, и мама во избежание этого немедленно уничтожила бумаги.

Бывший жених послушно проглотил горькие порошки, выданные в лазарете, и не возражал, когда я положила ему на лоб мокрую салфетку. Правда, опытным путем выяснилось, что тряпицу следовало хорошенько выжать, чтобы вода не стекала по лицу и шее, но Алекс даже не цыкнул.

Через час привезли заказ из аптекарского двора. Я разобрала порошки и флаконы с эликсирами, попутно объясняя простуженному, что за чем надо выпить.

— Сейчас принесу тебе что-нибудь поесть…

— Чарли! — вдруг назвал он меня именем, которым отродясь не называл.

Честное слово, я чуть в обморок от удивления не рухнула. С флаконом в руках обернулась к нему и по-умному, как в старые добрые времена, моргнула:

— А?

— Ты провела здесь весь день и сделала достаточно. Даже больше, чем стоило.

На некоторое время в тесной комнате воцарилась растерянная тишина.

— Сумеешь справиться один? — наконец уточнила я и, получив утвердительный ответ, подхватила пальто. — Выздоравливай поскорее, Алекс. И не забывай пить порошки по часам, как сказал лекарь!

В столовую я не пошла, а припустила на полном ходу, наплевав, что выгляжу не особенно женственно. Ноэль давно ушел — ждать больше двух часов не хватит терпения ни одному, даже самому понимающему парню. Однако за столиком как ни в чем не бывало с неизменной книжечкой в руках сидела Елена Эридан и явно не страдала со своим парнем одной на двоих зимней лихорадкой. Даже в платочек не сморкалась, а преспокойно попивала что-то из изящной кружки. На фоне окна ее худощавая фигура в простом платье была похожа на тень.

— Привет!

Без спроса усевшись напротив девушки Алекса, я бросила пальто на соседний стул и невольно обратила внимание на то, что читала она вовсе не любовный роман, а теорию высшей магии. Она вздрогнула, но состроила равнодушный вид и театрально оторвалась от изучения учебника. Актриса из Елены Эридан получилась паршивая: напускное безразличие плохо скрывало нервное напряжение.

— Алекс заболел, — без предисловий объявила я, — у него сильная лихорадка. Приходил лекарь из академического лазарета, прописал постельный режим и порошки…

— И что? — перебила она с раздраженной интонацией.

— Понятия не имею, что между вами произошло, но было бы неплохо чуточку за него поволноваться, а заодно проконтролировать, чтобы он не забывал принимать целебные капли. Он сейчас один страдает в своей комнате. Справишься?

— Зачем?

— Кхм… — многозначительно промычала я.

— У него есть замечательная невеста, которая о нем печется круглые сутки.

Слово «замечательная» было произнесено с такой выразительной интонацией, что даже дурак догадался бы: в той самой невесте ничего хорошего не содержится и вообще она редкая дура, которую парню навязали родители.

А ведь хотелось поговорить по-хорошему, делить-то нам теперь нечего. Вернее, некого.

— Эй, Елена! Если ты не в курсе последних новостей, у Алекса появилась девушка, из-за которой он ушел из семьи, — мгновенно закутываясь в покрывало надменности, напомнила я.

— А кто его просил?!

Она со злостью швырнула книгу на стол. Звякнули чашки, пустая тарелка из-под десерта и мой инстинкт самосохранения, дескать, ты чего к нервной ведьме подсела, не сумела найти кого-нибудь постабильнее?

— Я не просила менять жизнь ради меня, отказываться от семьи или вообще что-то делать! — в сердцах высказалась Елена. — Вы, богатенькие отпрыски, одинаковые! Привыкли перекладывать ответственность на чужие плечи и считаете, что вам потом абсолютно все должны!

— То есть у вас не просто размолвка, а принципиальный спор, — резюмировала я. — Одного не понимаю, почему этот спор мешает тебе напоить его горячим бульоном?

— А что тебе мешает не строить из себя высокомерную ведьму, Шарлотта Тэйр, и перестать лезть в чужие дела?

— Говорят, когда у людей заканчиваются аргументы, они переходят на оскорбления, — хмыкнула я, ни капли не обидевшись. — Тебя бульон возмутил? Его, к слову, придумала