Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов Страница 185

— Это точно, — вздохнул Матвей. — Но, всё хорошо, что хорошо кончается.

Мы наконец пришли домой и я принялся разбирать свои трофеи, а Матвей встал у плиты, чтобы приготовить ужин. Первым делом я занялся глазами гигантских кабанов и вскоре у меня на ладони красовались четыре довольно крупных кристалла.

— Ого! — восхитился Матвей. — Вот это да! Дорогие, небось?

— Дорогие, — кивнул я. — Но я продавать их не собираюсь, они пригодятся мне, чтобы совершить прорыв на четвёртый круг маны. Такими темпами, надеюсь, до этого момента ждать придётся недолго.

— Было бы круто! — довольно улыбаясь, покачал головой Матвей. — Боюсь даже представить, что ты будешь вытворять с четвёртым кругом, если ты с третьим таких двух громил вырубил.

— Веришь — нет, сам боюсь, — хмыкнул я и продолжил разделывать головы спрутолисов.

Рыжие хвосты я развесил сушиться в неизменённом виде, а вот головы мне полностью не нужны. Всё, что мне здесь необходимо, находится внутри пасти. Из их клыков я сделаю специальный гемостатический порошок, который может пригодиться в походных условиях, когда я не могу применить своего исцеляющего дара. А ещё нужны находящиеся во рту щупальца. Из присосок я приготовлю бодрящее зелье, природный аналог мощного психостимулятора. В походах и такое может пригодиться.

Отдельное внимание кабаньему языку. Он отлично подходит в вяленом виде для эффективного утоления голода. Я его нарезал ломтиками, пересыпал солью и перцем, потом убрал на сутки в холодильник. Завтра надо будет это всё развесить для сушки. Главное — смыть перед этим остатки соли вместе с выделившейся жидкостью, вместе с ней выходят и токсины, а вот само мясо очень полезное и хорошо восстанавливает силы. В следующие выходные такой перекус может пригодиться, скорее всего, к тому времени уже будет готов.

— Ну что, ты там закончил? — спросил Матвей.

Пока я занимался трофеями, по комнате поплыл волшебный аромат жареной свинины и картошки. Мой желудок жалобно курлыкнул, вспомнив, что сегодня ему за день мало что досталось.

— Да, уже заканчиваю, — откликнулся я, убирая приготовленные к измельчению присоски спрутолисов в холодильник. Займусь ими завтра вечером, уже глаза на это всё не смотрят и кушать хочется.

— Тогда иди, у меня всё готово, — сказал Матвей и поставил шкворчащую сковородку на подставку на столе. — Ты же не против так поесть? А то посуду потом мыть неохота.

— Да без проблем! — ответил я, оторвал ломоть хлеба, взял в руки вилку и накинулся на еду, как оголодавший дикарь из леса. А, по сути, именно так сейчас и было.

* * *

Утром в понедельник я решил прийти на работу в госпиталь пораньше. Когда я уходил из дома, Матвей ещё мирно посапывал в подушку. У него планов на этот день не было, и поэтому я накануне попросил его отнести собранные бронепластины в мастерскую и заказать нам новые доспехи. В качестве образца он должен был туда же принести старые, которые мы потом собирались продать. Скорее всего, просто придётся сдать их обратно за бесценок, но теперь уже не жалко, у нас будут латы гораздо лучше этих.

Анатолий Фёдорович встретился мне почти на входе, в приёмном отделении опять было большое поступление. Видимо, привезли ночных охотников. Так называют тех, кто ходит в аномалию по ночам. В тёмное время суток на поверхность выползают совсем другие, гораздо более сильные твари. Но и отряды на такую охоту ходят соответствующие, мою вчерашнюю компанию туда с собой никто не возьмёт.

— Молодец, что пришёл пораньше, — кивнул Герасимов. — Иди быстрее переодевайся и за дело. Сегодня ночью ребятам не повезло, надо их быстрее подлатать и отпустить.

— Я мигом! — бросил я в ответ и бегом бросился в ординаторскую, чтобы оставить сумку и надеть халат.

Уже через пару минут я вернулся в приёмное отделение и начал лечить бойцов, на которых мне указывал Герасимов. Самых тяжёлых, как обычно, он брал на себя, а мне подсовывал в основном легкораненых, но изрядно заражённых негативной энергией Аномалии бойцов. С очисткой я уже справлялся довольно быстро, чуть дольше заживлял рваные раны, медитировал после каждого второго пациента и тут же приступал к следующему.

Моя работа уже начала доходить до автоматизма. Занимаясь очисткой от негатива, я мог осматриваться в приёмном отделении и следить за работой моего наставника, а там было на что посмотреть. Я старался получше разглядеть, как он лечит более серьёзные ранения, но, к сожалению, не всегда получалось. Для этого надо было отвлечься от работы и подойти поближе. Только вот, боюсь, что такого он мне не простит, поэтому спокойно работаем дальше и выполняем свои обязанности.

— Эй, студент, сюда иди! — услышал я окрик Герасимова, закончил исцелять очередного бойца и пулькой метнулся к наставнику. — Забери эту пожилую женщину. Она не ранена, но сильно заражена негативом. Наверное, любительница ходить за грибами на закрытые территории, пересекая по пути отрог Аномалии.

— Хорошо, — сказал я и для начала принялся сканировать организм старушки, чтобы определиться, с чего начать.

Сканирование показало совсем нетипичную картину. По внешнему виду и общему состоянию казалось, что она заражена негативной энергией под завязку и вот-вот должны уже развиваться изменения во внутренних органах. Но здесь всё было абсолютно по-другому. Я нашёл выраженные воспалительные процессы в кишечнике, воспаление с очагами некроза в лёгких и увеличение почти всех лимфоузлов. Память подкинула мне уже диагноз из изученного мной с год назад учебника, но я решил посоветоваться с нейроинтерфейсом, который моё предположение полностью подтвердил. Я отошёл от пациентки на несколько шагов и поискал глазами Герасимова.

— Анатолий Фёдорович, у нас тут проблема! — крикнул я ему через всё приёмное, а у самого голос дрожал от осознания болячки, на которую я поневоле наткнулся.

Глава 21

— Что там ещё, студент? — слегка нервно ответил Герасимов. — Уже не можешь очистить пациента от негативной энергии? Заработался?

— Негатив здесь ни при чём, её надо срочно в изолятор, — сказал я, стараясь даже дышать через раз. — Это чума!

— Какая ещё на хрен чума⁈ — взвился Анатолий Фёдорович, оставил своего пациента и двинулся ко мне. — Ты совсем сбрендил, что ли? Процессор перегрелся?

Продолжая высказывать предположения о разных сортах моего несовершенства, он положил руку бабушке на