Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков Страница 185

За спиной с тихим скрипом отворилась, а затем закрылась дверь кабинета, заставив всех от неожиданности обернуться и посмотреть на неё. Коллежский советник фыркнул в усы, пробормотав что-то о совсем распоясавшихся неудачниках, которые строят из себя невесть что, а стоит показать им их место… А затем, утихомирившись и опять потерев глаза, полез в нагрудный кармашек за своим пенсне, пропустив тот момент, когда ключ в замочной скважине сам собой провернулся и исчез.

Прижав глазом линзу в оправе, чиновник быстренько обвёл цепким взглядом кабинет и удовлетворённо кивнул, произнеся баском: «Вот и хорошо!» Судя по всему, этот оптический прибор и был тем самым артефактным инструментом, через который он ранее нас увидел. Мы тоже дружно кивнули, но не на его слова, а появившейся у него за спиной из пустоты маске и цилиндру с лукавой улыбкой, а также одинокой белой перчатке, которая, поднеся указательный палец к губам, бесшумно пропала.

– Так, мелюзга, представляться не буду, потому как имя моё знать вам не нужно. Не доросли ещё, – грозно выдал усатый чиновник после нескольких минут молчания, когда он, навалившись на стол и сложив руки с переплетёнными «домиком» пальцами, хмуро осматривал каждого из нас. – Всё, что нужно сейчас знать и запомнить, то, что теперь я решением Княжеского Стола назначен куратором вашей самой слабой в Полисе группы. А это значит, я – волей нашего Князя – он «Сам», Уроборос, Глава ваших Кланов и Гильдий в одном лице. Всё понятно?

Он замолчал, буравя нас тяжёлым взглядом из-под кустистых век, а мы с ребятами быстро приглянулись в недоумении даже не от наглости произнесённых слов, а от самого факта подобного заявления. Я ни о каких «кураторах» для студенческих групп, работающих в городе, и слыхом не слыхивал. Да и остальные, судя по их лицам, тоже. Причём даже если наплевать на сказанное, то, что нам вообще кого-то назначили, было явным недоверием, можно сказать, граничащим с оскорблением. А тем более! Что вообще это был за пассаж про «самую слабую группу в Полисе»?

Даже мы, деревянного ранга, к тому же обучающиеся без году неделя, прекрасно понимали всю абсурдность заявлений этого усатого человечка. К нам, студентам, но уже вполне официальным, пусть и не обученным, чародеям с какой-то стати взяли и приставили наблюдателя, да ещё с неограниченными, по его словам, правами. Более того, гражданского неодарённого чинушу, который, судя по издевательской распальцовке Мистериона, о чародеях-то и не знает ничего! Я бы даже сказал куда более оскорбительно, простеца, который нас, клановых, мало того что «мелочью» обозвал, так ещё и не посчитал нужным представиться.

Впрочем, даже Алтынов с резко пошедшим красными пятнами лицом и Сердцезарова, глаза которой, казалось, метали громы и молнии покруче любого чародея с электрической бета-стихией, как-то сдержались. И не то что не убили мужика на месте, а даже не пикнули в разрез его словам. Как бы клановая гордость из них ни пёрла, ребята, видимо, ещё помнили лекцию Мистериона после игры в аэроболл о «неприятных заказчиках». Ну, или просто выполняли его нынешнее прямое распоряжения. Я же, в свою очередь, чтобы чего-нибудь не ляпнуть, гадал, стоит ли наставник у чинуши за спиной или отошёл в сторону.

– Так! Кто у вас вправе работать с бумагами по группе? «Комиссар», кажется! Или вы не доросли до такого? – рыкнул охристый мундир с чином коллежского советника, отрываясь от созерцания и начиная быстро заполнять одну из гербовых бумаг. – Ну, я жду.

– Я, – сделал небольшой шажок вперёд.

– Не понял! – гаркнул он, одарив меня уничижающим взглядом. – Отвечать по форме!

«Чего? – я непонимающе уставился на простеца. – По какой ещё к Уроборосу форме?! Я, мать его, чародей, а не армеец, жандарм или наёмник!»

– Неучи! – мужик от досады саданул кулаком по столешнице. – Запоминай! На любой вопрос отвечаешь по существу, но кратко! Громко и внятно! После чего добавляешь «Ваше Высокоблагородие господин Коллежский Советник!»

А затем вдруг заорал на весь кабинет, привстав и выпучив глаза:

– И морду попроще сделай! А то умный больно, не по статусу! Встать ровно, когда с тобой шестой чин разговаривает! А то распоясались там у себя… Княжью власть ни во что не ставят и детей таким же отрепьем и бунтовщиками растят!

«Он вообще здоровый?» – подумал я, вздохнул, видя, что наставник не вмешивается, и, потерев пальцами переносицу, выполнил требуемое, рявкнув во всю мощь лёгких:

– Я групповой комиссар, Ваше Высокоблагородие, господин Коллежский Советник!

– Ты мне не якай! – проорал он, усаживаясь обратно. – Посад немытый! Имя, фамилия…

– Антон Бажов, Ваше Высокоблагородие, господин Коллежский Советник! – отчеканил я, пытаясь понять, что задумал Мистерион, и как долго будет продолжаться этот цирк. – Комиссар шестьдесят первой группы, Ваше Высокоблагородие, господин Коллежский Советник!

– То-то же! – буркнул охристый мундир, возвращаясь к бумагам. – А то распустились, понимаешь… Хм… Бажов… Слышал что-то такое недавно! Точно. Ты сын… хотя по возрасту скорее внук торговца колбасами с Калашного ряда? Или тот Божев? А, не помню! Глаза у вас похожие…

«Оп-па, как интересно… – мысленно сделал я очередную засечку. – Похожие глаза это вам не… в общем, надо бы посмотреть, что это за торговец колбасами!»

– Никак нет, Ваше Высокоблагородие, господин Коллежский Советник! – отчеканил я со всем положенным старанием. – Сироты мы!

– Ну и замечательно, – буркнул усач еле слышно, – а то было бы неудобно перед стариком…

Работал он быстро. Пёрышко так и танцевало в пухлых ручках, выдавая немалый опыт. Строчки, наносимые на бумагу, были хоть и не читаемы с моего места, но выглядели ровными и аккуратными. На то, чтобы исписать четыре листа, у мужика ушло минут десять, после чего он вспомнил обо мне, так и стоящем навытяжку.

– Подписывай, – не отрываясь от своего дела, он подтолкнул по столешнице несколько только что оформленных документов, а затем пододвинул стойку с письменными принадлежностями. – Вот эту вот, и ещё эти три бумаги. Что встал?!

Хмуро посмотрев на охристого мундира, я аккуратно поднял документы, но вот к перьям прикасаться не спешил. Перед тем как ставить куда-либо вензель, который Ольга Васильевна почему-то величала не иначе как «кляксой», я, следуя тщательно вбитым в