Старатель. Книга 2 - Алексей Анатольевич Рудаков Страница 18

Угу.

Зародится. Из антенны радиотелескопа.

Микроволновым!

По спутнику вероятного противника!

Пли!

Пшик… И летит себе шпион дальше, по орбите своей. Вот только потроха у него того – горелые. Микроволновое излучение оно такое… Недоброе оно. И не докажешь – мало ли, может то микрометеорит был, или просто коротнуло что-то. А пока старый оживлять пытаться будут, или другому шпиону орбиту менять – мы, за это время, и испытания проведём и следы подчистим – летайте, гости дорогие, смотрите – нешто нам жалко?!

Энергии, правда, жрать эта установка будет – мама не горюй, да и персоналу, активный режим здоровья не добавит, но!

По первому – так не зря же в Бункер, батарей немерено завезли, а до телескопа, отсюда, рукой подать. Угу. Сходится! И Лабораторию, скрытно снабдим и… Чёрт! Просто-то как! Радиотелескоп – он же насквозь себе мирный объект! Вот ему мы открыто батареи таскать и будем. Мы же за науку радеем?! Угу. А под прикрытием телескопа и в Лабораторию питание доставим. Вот и получается, что он, телескопчик наш, сразу два направления прикрывает – и небеса и питание для экспериментов. А узел связи, при таком раскладе, можно и вовсе складом объявить. Ага. При телескопе. Чтобы, значит, батареи помехи на тонкую технику не наводили. А что военные его охраняют – так граница же рядом, вот им и карты в руки.

Хм…

И получается, что мы имеем насквозь мирный телескоп, а при нём склад с батарейками. Ага. И любое внимание будет прежде всего на телескоп – а он, как раз, сугубо мирный – смотрите сколько хотите. Не жалко.

Умно. Расчётливо. Как раз в духе военных – не все же там деревянные в обе стороны от пояса.

Ну а что до второго, это я о вреде микрочастотного излучения людям, так с этим ещё проще.

– Боец, ты присягу приносил? Клятву – стойко невзгоды и лишения переносить – давал?

Вот и терпи, коли Родине нужно.

А что до последствий – так наша медицина, лучшая в мире, тебя обязательно вылечит. Ну а не справится – что ж, похороним как героя! Ты же не против такой чести, а, боец? Чего примолк?

Аномалия появилась спустя четверть часа после того как я отложил в сторону альбом.

Первыми, и какими-то, робкими, появились тонкие побеги молний, принявшиеся осторожно обшаривать поверхность противоположной стены и только убедившись в её надёжности, они, эти побеги, принялись наливаться силой, набирая яркость и толщину своих тел. Ещё минута – и в пространство коридора выплыл крупный, сверкающий белым огнём разрядов, сыплющий искры, шар.

О да!

Эта аномалия была раза в два жирнее той, к виду которой я привык у Мёртвого Леса. Если, конечно, так можно сказать о чисто энергетическом образовании, готовым превратить пепел любого, имевшего несчастье оказаться рядом.

Как там Солёный говорил? Только увидишь – беги к вентилятору?

Подхватив ствол и накинув лямку рюкзака на плечо, срываюсь с места, одновременно и глядя на аномалию, и косясь на стену, в которой виднеются круглые ниши с застывшими в глубине лопастями.

Первая – вентилятор неподвижен, и я бегу дальше. Вторая – тоже самое – меж лопастей примечаю паутинку, с жирным крестовиком по центру.

Дальше!

Интересно, проскакивает в голове совершенно неуместная сейчас мысль, а жрёт-то он что? Мух здесь, в Бункере, я как-то не примечал, а…

Глупая мысль мгновенно исчезает, стоит мне только бросить взгляд на аномалию. Она, словно хищник, почуявший добычу, начинает резво шевелить своими отростками, мгновенно ускорившись раза в два.

Третья ниша. Она!

В нише, забранной крупной сеткой, медленно вращаются лопасти, рождая слабый ветерок. Перепрыгиваю узкую щель, отделяющую мостик от стены и практически зависаю над глубоким провалом, вцепившись пальцами в проволоку сети. Для ног места практически нет – узкого парапета хватает только на то, чтобы разместить мыски ботинок, но мне и того достаточно.

Успел!

Вывернув шею вижу, как мимо меня, раскидывая яркие, ослепительные, но не обжигающие глаза, лапы, неторопливо проплывает тушка аномалии. Сейчас она не спешит – наоборот, её лапы, сделав очередной шаг, принимаются обшаривать поверхность моста, разыскивая исчезнувшую жертву. Ко мне – к этой нише, они, почему-то не тянутся, предпочитая обходить моё убежище. Ещё немного и странное образование исчезает из виду, а я, выждав с десяток секунд, неуклюже, спиной вперёд, прыгаю на мост, спеша пересечь его прежде чем аномалия успеет учуять моё присутствие.

Не учуяла.

Соскочив с моста на платформу, оборачиваюсь, ожидая увидеть её напротив, но аномалии точно не до меня. Добравшись до начала платформы, она принимается перебирать своими конечностями точно, как глубоко задумавшийся человек отстукивает пальцами ритм только ему слышной мелодии. Ещё немного и решившись, аномалия начинает свой путь вниз, ну а что до меня, то я, проводив её взглядом, тоже принимаюсь спускаться по лестнице, бросая взгляды на избитые пулями стены.

Тот боец не соврал – в первые дни после Катастрофы, здесь, на лестнице, что вела в глубину Бункера, и вправду было жарко. Подпалины, вырванные и разорванные ступени, перекрученные взрывом перила, пулевые отверстия на стенах – даже не читая его дневник, было видно насколько жестокие схватки кипели на этом узком пятачке. Перепрыгнув через очередной провал, бывший на месте сразу двух ступеней, я на миг прикоснулся рукой к израненной стене, представляя себе напуганных и озлобленных парней-срочников, что много лет назад пятились вверх по этой самой лестнице, поливая огнём своих автоматов волну хитинистой нечисти, жаждущей вырваться на свободу.

Прикрыв глаза склоняю голову, отдавая дань памяти погибшим. Они своё дело сделали, пусть и ценой своих жизней. А нужно то было, или нет – не мне их судить – мальчишки умерли как герои, в отличии от своих командиров, выбравших бегство ради спасения своих шкур.

Ещё пара пролётов и я упираюсь в массивную металлическую стену, в которой, прямо передо мной, зияет крупная дыра с оплавленными краями. Наверное, думаю, переступая через огрызок чего-то, похожего на сильно оплавленный комингс, именно здесь и была та дверь, которую заварили бойцы после появления учёного. Но если так, то там дальше должны быть те самые «гробы» с неизвестным, непонятным и, к сожалению, живым, содержимым. Впрочем, спешу себя успокоить – вот что живым, так это вряд ли. Сюда ведь часто ходят, а раз не