Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина Страница 177

на раннем этапе, а это сотни спасённых жизней, Спитакское землетрясение причинило существенно меньше ущерба и погибло кратно меньше людей — всё это личные достижения Владимира. Если бы была некая судьба, она бы вмешалась в ход событий, чтобы сделать всё перечисленное неизбежным.

Никакой предопределённости нет — он уже убедился в этом наверняка, но продолжает наблюдать за окружающим миром, чтобы удостовериться дополнительно.

Уйдя за кулисы, Жириновский достал из кармана брюк сигареты «Ростов» и закурил.

— Владимир Вольфович! — воскликнула подбежавшая к нему девушка лет двадцати.

Одета она как идейная неформалка: крашеные в блонд волосы растопырены так, будто её киношно шарахнуло током, на кожаной косухе металлические шипы, на шее висит цепь с жетоном «МОСКОВСКИЙ МЕТРОПОЛИТЕН», в правой руке она держит кожаную сумочку, точно так же обитую металлической фурнитурой.

— Здравствуйте, — улыбнулся ей Жириновский. — Как вы сюда попали и зачем?

— Дайте автограф! — попросила она и вытащила из сумочки сложенный лист и чёрный фломастер.

Развернув плакат, она продемонстрировала фотографию Владимира в военной форме. Хорошо видны два ордена «Красного Знамени» и…

Тут за кулисы проник ещё один человек — какой-то рыжеволосый мужчина в униформе обслуживающего персонала. Он увидел Владимира, зловеще оскалился и быстро вытащил из кармана револьвер Нагана.

— Сдохни, коммуняка! — выкрикнул он и начал стрелять.

Жириновский успел только оттолкнуть фанатку, которая отлетела на несколько метров и упала, и принял минимум два попадания в грудь. Он устоял на ногах, яростно проревел что-то нечленораздельное и бросился к рыжему.

Тот выпучил глаза в изумлении и потратил на осмысление происходящего слишком много времени, чем воспользовался Жириновский. Он крутанул кисть с револьвером так, что она с хрустом сломалась, а затем нанёс два сокрушительный удара кулаком в грудь покушающемуся.

Рыжий, вопль которого захлебнулся, начал падать, но Владимир не позволил — он шарахнул его по лицу, а затем извлёк револьвер из переломанной кисти.

— А-а-а!!! — завизжала фанатка.

Жириновский обернулся к ней. Она с ужасом смотрела на, наконец-то, упавшего нападающего, находящегося сейчас глубоко в бессознательном состоянии.

Со стороны могло показаться, что он мёртв, но Владимир, несмотря на охватившую его ярость, спровоцированную острой болью, бил умеренно, чтобы точно не прикончить.

— Всё-всё! — поднял руку в успокаивающем жесте Жириновский. — Всё кончилось!

— … но все, что мне нужно — это несколько слов и место для шага вперед! — доносилось со сцены.

— А-а-а!!! — продолжила визжать фанатка.

Жириновский расстегнул пиджак и рубашку. Попадания из Нагана в бронежилет — это очень неприятно, но не так неприятно, как пуля АКМ, пробившая магазины и застрявшая в бронепластине. После того эпизода с сопляком, стрелявшим в него из ржавого АКМ, у него ещё долго на груди был «трафарет» в форме квадрата титановой бронепластины…

Как только началась его заметная политическая карьера, он всегда ходит в бронежилете скрытого ношения. Тридцати слоёв СВМ, то есть, арамидной ткани, недостаточно, чтобы удержать пулю из АК-74 или АКМ, но вполне хватает для остановки пули из Макарова. От патрона ТТ такой бронежилет не защитит, но дальнейшее увеличение количества слоёв ведёт к тому, что броня становится слишком заметной.

— Вы убили его⁈ — выкрикнула фанатка, вперившись испуганным взглядом в лужицу крови, что растеклась под головой рыжего.

— Нет, он живой, — покачал головой Владимир.

— А вы⁈ — уставилась она на бронежилет.

— Я тоже живой, — улыбнулся ей Жириновский, а затем осмотрелся по сторонам. — Что за проходной двор, мать вашу…

То, что его попытаются убрать — он допускал такое развитие событий. Слишком уж он популярен в народе, чтобы это не бросалось в глаза разным личностям с убеждениями.

Наконец, за кулисы примчали двое милиционеров, которые, судя по тому, как у них расширились глаза, обалдели от наблюдаемой картины.

Жириновский, знающий порядок, поднял руки.

— Что здесь происходит⁈ — спросил старший сержант.

— Вот этот вот гражданин предпринял попытку напасть на меня, — ответил Владимир спокойным тоном. — Попытка, как видите, неудачная. Не хочу вмешиваться в вашу работу, но лучше заняться им — у него сломана кисть правой руки, а ещё я отбил ему требуху и, кажется, сломал нос.

— Сержант, вызывай подкрепление, — приказал старший сержант. — А вы двое — ни с места и держать руки на виду. Мы во всём разберёмся.

*СССР, РСФСР, город Москва, во дворе дома Жириновского, 26 февраля 1990 года*

— Ладно, — с тяжёлым вздохом произнёс Владимир, бросая бычок в урну. — Спрашивай, но быстро.

— Уже установлена личность нападавшего? — спросил Николай Давыдов, журналист «Известий».

— В милицию обращайся с этим вопросом, — усмехнулся Жириновский. — Меня в подробности не посвящают — я такой же гражданин, как и ты.

— Но у вас ведь есть версии? — спросил Давыдов.

— Да какие у меня могут быть версии, если я знаю столько же, сколько и ты⁈ — нахмурился Владимир. — Я не знаю подробностей, потому что милиция не рассказывает мне ничего о ходе расследования.

Этим делом занимается КГБ, а милиция на фоновой подтанцовке, потому что это чистая политика. Его уже утомила эта беготня с дачей показаний — эффект от покушения вышел двойственным.

«С одной стороны, мощнейший общественный резонанс», — подумал Владимир. — «А с другой — страдает моя предвыборная кампания».

Успокаивает его лишь то, что этот резонанс сработает в тысячу раз лучше, чем любая кампания. Весь Союз гудит, как осиный улей — это громкое покушение обсуждают практически все.

— А правда, что вы тяжело травмировали нападающего? — спросил журналист.

— Нет, неправда, — покачал головой Жириновский и закурил вторую сигарету. — Следующий вопрос.

Никита Семёнович Хлебников, как зовут того рыжего, получил трещину одного ребра, перелом носа и множественный закрытый перелом кисти правой руки — это оценивается как средняя степень тяжести.

— А как родные восприняли это покушение? — спросил Давыдов.

— Моей жене это не понравилось, — ответил Жириновский.

— М-м-м… — протянул журналист.

— Всё, время истекло, — посмотрел Владимир на часы. — До свидания.

— Но… — начал Давыдов.

— Надо записываться в приёмные часы, — отрезал Жириновский и направился к подъезду.

Орлов говорит, что Хлебников утверждает, будто не было никакого сговора с кем-либо, а он решил убить Жириновского сам, чтобы не допустить прихода к власти «реакционера» и «ретрогада». «Ретрогад» — это точная цитата. Всё дело в том, что у него из образования только восемь классов, которые он закончил с низкой успеваемостью. Единственный предмет, который он сдал на «отлично» — это пение.

Он не может объяснить, где взял Наган, но допросы продолжаются, поэтому истина будет установлена — его допрашивают те же люди, что кололи бен Ладена…

Жириновский мельком посмотрел на синий ВАЗ-2106, в котором сидят двое оперативников Управления безопасности, после чего вошёл в подъезд.