Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский Страница 177

class="p1">  Но чем больше они спорили, тем больше становилось между ними разногласий, и самое главное заключалось в том, кто именно убьет Александра. Молодым пажам хотелось непременно лично убить знаменитого воителя и тем самым войти в историю как освободитель Эллады и Македонии от тирании Аргида. Никто не хотел уступать этой чести другому и оттого их мучитель продолжал спокойно жить, строить планы и забавляться с молодой женой.

  Пажи собирались на совещание каждый день, но к единому мнению так и не пришли. Наконец самый дальновидный из них Димн, предложил бросить жребий, а перед этим поклясться в оказании помощи избранному судьбой. Им оказался Портисилай, и  убийство должно было произойти в спальне царя через день, когда наступала очередь Портисилай дежурить пажом возле дверей спальни царской четы.

  Казалось, все вопросы были решены, но великие богини Мойры вытянули иной жребий молодым заговорщиков. Молодой Гермолай, выпоротый по приказу царя не был согласен с решением своих товарищей. И хотя он произнес клятву верности, гнев и горечь продолжали сжигать душу молодого македонца от полученного оскорбления. Все чаще и чаще в его душу приходила мысль о Герострате, в одиночку совершившего огромное дело и насека обессмертившего свое имя. Поэтому на следующий день, когда он нес караул в царских покоях, он решил самостоятельно опередить своих товарищей в свершении священной миссии.

  В этот день царь пировал в кругу своих преданных друзей стратегов, решив за чашей вина, прощупать их настроение на продолжение похода в неизведанную, но прекрасную  и заманчивую Индию. Друзья мирно пировали, уютно устроившись на праздничных ложах, и неторопливо оценивали свойства прекрасного вина, доставленного Александру с берегов Кипра. В их числе не было только стратега Клита, который все задерживался, несмотря на приглашение царя.

 - Пойдите и приведите ко мне моего молочного брата Клита – приказал царь слугам, слегка разгоряченный выпитым вином и приятной беседой с гетайрами. Пажи моментально бросились выполнять волю монарха и вскоре вернулись с известием, что Клит занят, он готовиться совершить жертвоприношение Дионису.

 - Пусть немедленно идет ко мне, – в гневе закричал Александр, – я ничуть не менее велик, чем Дионис, который может спокойно  подождать свою жертву.

  Друзья с осуждением закивали головой, не следует так открыто оскорблять великого бога, но Александр под воздействием вина был неумолим.

 - Иди или я прикажу казнить тебя! – обрушился он на пажа с угрозами в реальности, которых никто ничуть не сомневался.

  Испуганный мальчик поспешил вернуться к Клиту и, упав на колени, горячо молили стратега поскорее прийти к царю, ибо в противном случае ему грозит смерть. Не желая допустить подобного греха, Клит прервал свои приготовления к жертвоприношению и поспешил на зов своего молочного брата.

  Гермолай тем временем прислуживал пирующим и от всего того, что происходило у него на глазах, решимость совершить задуманное крепло с каждой минутой. Все яростнее трепетали тонкие крылья его носа, все пронзительнее становился его горячий взгляд от вида царя, который с такой легкостью грозит своим пажам смертью.

 Он уже давно приметил короткое боевое копье, украшавшее стену зала и к которому он уже несколько раз подходил, прислуживая пирующим стратегам. Оно было не сильно прикреплено к стене, и сорвать его можно было в одно мгновение.

  Явление Клита совпало с последним моментом приготовления Гермолая войти в историю цареубийцей великого Александра.

 - А наконец-то ты пришел мой милый Клит, - произнес Александр, медленно  вставая с ложа и подхватив со столика приготовленную для друга чашу с вином, – сегодня у меня кипрское которое, по мнению этих пьяниц ничуть не хуже хиоского.

  Хмельно улыбаясь, он протянул стратегу чашу, когда Гермолай решительно сорвал со стены копье и метнул его в Александра. Будь его действия чуть медленнее, и спокойнее никто бы из подвыпившей компании не сумел даже заподозрить скверное в его действиях. И Александр был бы, несомненно, убит, так как на нем в этот момент была одна лишь простая рубашка. Однако поспешное движение пажа краем глаза заметил Клит, который был самым трезвым из всех находившихся в комнате людей.

  Моментально оценив ситуацию и поняв, что не сможет дотянуться до сбесившегося пажа, он принял единственно правильное решение в этом случаи. Оттолкнувшись ногами, Клит пружинисто прыгнул, вперед закрывая собой Александра от летящего копья.

Он прекрасно понимал, что смертельно рискует, но все равно закрыл своим телом дорогого ему человека.

  Пущенное умелой рукой, копье пробило шею Клита и застряло в его теле. Александр моментально протрезвел и, издав звериный рев, метнул в Гермолая винную чашу, которую до этого протягивал Клиту. Бросок был точен, навыки не покинули великого царя даже в пьяно виде. Кувыркаясь  и расплескивая вино, чаша попала точно в лоб заговорщику пажу, и схватясь за голову он рухнул на пол.

  Первым к нему бросился стратег Пердикка, который набросился на лежавшего Гермолая и принялся яростно вязать ему руки своим роскошным поясом. Тотчас к нему подбежали другие участники пира желавшие принять участие в пленении заговорщика. Не замечая ничего, царь бросился к лежавшему на полу Клиту, из горла, которого неслись клокочущие звуки.

 - Лекаря!! – истошно закричал Покоритель Ойкумены и рухнул на колени перед своим молочным братом.

 - Подожди Клит, я сейчас помогу – лопотал Александр, пытаясь остановить кровотечение  из раны стратега. Разорвав в клочья свою рубашку, он прижимал к ней лоскуты, которые моментально промокали алой кровью, что неудержимо сочилась из раны сквозь пальцы монарха.

 - Сейчас, сейчас Клит, я помогу – говорил царь, но кровь продолжала толчками покидать крепкое тело героя, унося из него могучую силу. Клит пытался, что-то сказать, однако из раненого горла доносились лишь хрипы и клокотание.

 - Клит не покидай меня, - молил Александр, отчаянно пытаясь зажать пальцами смертельную рану, – скажи, что ни будь.

  Но стратег только шевелил губами и взор его быстро тускнел. Царь приник ухом к его губам и сумел разобрать только одно: – Ланика.

  Когда испуганный срочным вызовом лекарь прибыл к царю, все было кончено. Эскулапа вытолкали в шею, едва он вошел в зал, так, как в это время начался энергичный допрос захваченного Гермолая.

  Отстранив всех, Кратер и Пердикка принялись с пристрастием выбивать из юнца признание, орудуя охотничьим шомполом в поисках правды. Изнеженный Гермолай сдал всех с кем только говорил о заговоре против царя и этого было достаточно. Тут же за названными лицами были посланы воины и