Фантастика 2026-157 - Арсений Громов Страница 171

После этого Алекс, показательно надевая наушники, вновь погрузился в чтение материалов дела. Ночью ему было не до этого.

Если ему суждено встретиться с этим демонологом лицом к… маске, то он собирался быть готовым к этому на все сто сорок семь процентов.

* * *

После того как профессор надел наушники, в аудитории… никто не смел шептаться и даже поднимать голову от планшета.

Кроме одного рыжеволосого парнишки.

– Из 1900 сделать 1200? Понизить потребление на семь уровней?! Да я даже внешнего контура этой махины не могу разобрать! Да это вообще невозможно и…

И вновь слова Трэвиса останутся под завесой тайны и мистерий. Только на этот раз завеса была сформирована слишком сильным запахом духов вошедшего в аудиторию низкорослого, пухлого декана с залысиной.

В Б–52 явился Трэвис Либенштайн собственной, относительно колоритной персоной. И то, что он увидел, никак не могло уложиться в его голове.

Поэтому он решил пойти проверенной дорожкой – отвлечь профессора от его дел и спросить:

– Что здесь происходит?!

Вот только тон он выбрал такой, что от грохота едва окна не повылетали.

И то, с каким жестом Александр Думский вытащил один-единственный наушник, заставило многих студентов схватиться за свои охранные амулеты.

Они чувствовали, что сейчас прольется кровь.

Глава 22

Алекс повернулся на звук.

Около его кафедры стоял какой-то низкорослый мужчинка резко отталкивающей внешности. И ладно он был бы просто таким, каким его создала природа, но нет, он решил добавить ко всем своим недостаткам тот факт, что прервал его лекцию.

Демоны преисподней! Дум полночи потратил на то, чтобы найти в своих запасниках заклинание, над которым бился уже пять лет.

Ну, он делал это один, а теперь вон – сотня студиозусов пусть напрягаются.

– А вы, простите, кто такой? – поинтересовался Алекс.

Нужно было гнать существо взашей, но ведь он теперь не шантрапа какая и костюм не просто так носит. Алекс Дум нынче профессор. К званию надо и форму прилагать, иначе – Гвардия может расстроиться.

А ведь нельзя огорчать этих господ.

Нет-нет. Совсем нельзя.

– Кто… кто… кто я такой?! – то ли запищал, то ли закричал мужчинка. – Я декан этой кафедры! Я Трэвис Либенштайн! Я…

– Ужас, летящий на крыльях ночи, я понял, – перебил Алекс. – И, кажется, мы с вами уже встречались… Хм-м-м. Вы, случайно, не посетитель бара “Веселый моряк”? Они как-то просили меня поставить защиту от представительниц прекрасного пола. Все же заведение только для мужчин – марку держат, все такое.

– Ни в каком баре я не бывал! – Да, точно, Алекс уже видел эту лысоватую, толстую физиономию, способную менять свой цвет в диапазоне радужной палитры. – И что еще за ужас?!

– “Утиные истории”, сэр, – возмутился Дум, – как можно не знать.

– Какие еще утки?! Думский, вы с ума сошли?!

Алекс повернулся к студентам. Но те, кажется, вообще потеряли связь с реальностью и попросту залипали в происходящее. Так что вряд ли от них можно было дождаться понимания всей глубины шутки и отсылки про “ужас”… и далее по списку.

Вот ведь. И куда только катится этот мир?

– Вообще, если подумать, то да, – понуро вздохнул Алекс. – Сам факт того, что я сижу в этой дыре, заставляет меня усомниться в здравости моего рассудка.

– Дыре?! – Декан набрал побольше воздуха в свою и без того немалую грудь. – ДЫРЕ?! Как смеешь… ты… ты… ты…

– Если не можете подобрать ругательства, я с радостью подскажу. Но после лекции. Будьте добры, сэр декан, развернуться и закрыть дверь. С какой именно стороны это сделать, учитывая ваши ученые степени, вы, я думаю, догадаетесь.

Пухлый мужчинка задохнулся на полуслове, а затем сделал шаг вперед, при этом запуская правую руку себе под пиджак.

А не так прост этот “книжный червь”, которого Алекс, разумеется, помнил.

Но так будет даже лучше.

Думу требовалось проверить свою теорию о пребывании в данном заведении и сделать это хотелось бы прямо сей…

Как назло, у кого-то на первом ряду блеснула стеклянная поверхность смартфона.

Декан тут же развернулся и сменил жертву для своего праведного гнева.

– Ты! Снимаешь? Меня?! – Семимильными шагами, на которые, казалось, не должно было быть способным такое негабаритное (в вертикальном плане) тело, Либенштайн подошел к девушке, снимавшей на камеру происходящее. – Не! Сметь!

Он выхватил телефон и уже собирался было обрушить его со всей силы на пол, как застыл. Но не потому, что был шокирован, а просто не мог пошевелиться.

Аудитория ахнула.

По ладони Алекса стекала маленькая капля крови, а над пальцами сияла волшебная печать, излучавшая мерный, проникающий, казалось, прямо в душу алый свет.

– Магия крови, господа студиозусы. – Алекс поднялся с места, подошел к декану и сделал легкий пас ладонью.

Пухлый мужчинка выпрямился по струнке, после чего отдал телефоном честь. Послышались первые, очень скромные смешки. После этого, чеканя шаг, декан, в глазницах которого его собственные глаза начинали больше походить на центрифугу, развернулся и подошел к девушке. С низким поклоном он вернул телефон ей обратно на кафедру.

И все это под аккомпанемент взмахов Алекса.

– Очень своеобразная в использовании. С 2073года – под запретом для любого мага, не имеющего с рождения предрасположенность к черной магии. Изучать в теории – сколько угодно. Изучать на практике методы защиты – обязательно. Иначе…

Дум достал из кармана старенький, потертый перочинный ножик, на рукояти которого было вырезано несколько символов. И вновь несколько пассов.

По лицу Либенштайна стекали ручьи пота, в его глазах реальность постепенно меркла в холодном болоте липкого страха. Но при этом оловянным солдатиком, марионеткой, он вышагивал в сторону лезвия перочинного ножа.

И остановился, лишь когда его зрачок от самого лезвия отделяло расстояние, перед которым толщина женского волоса показалась бы марафонской дистанцией.

Алекс нагнулся над деканом и прошептал так, чтобы никто, кроме самого Либенштайна, не слышал:

– Даже не думайте, что можете вот так вот заявиться в мой кабинет и вмешиваться в мою лекцию.

Дум сделал еще несколько взмахов, и Либенштайн все той же ломаной походкой покинул аудиторию Б–52. Только после этого Алекс развеял магию и, стараясь, чтобы это не заметили студиозусы, опустился обратно в кресло.

Проклятый декан!

На нем амулетов было столько, будто он не в университете работал, а военным дознавателям, разбирающимся с межрасовым криминалом.