Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский Страница 171

 - Думаю, что твой город беспокоит только часть массагетов, ведь их много полегло в битве, а численность детей степи ограниченна.

 - Спасибо Нефтех, – после короткого раздумья произнес царь, – надеюсь, что ты понимаешь, всю секретность этого разговора и будешь молчать. А пока прими от меня скромный дар за все, что ты для меня сделал.

  Монарх хлопнул в ладоши, и слуги быстренько внесли огромное золотое блюдо, доверху наполненное золотыми монетами с профилем Александра.

 - Здесь ровно два таланта не считая блюда, – скромно произнес грозный властелин, – не отказывай мне, как это ты сделал при Гавгамелах. Я не приму отказ от близкого мне человека.

  Жрец, молча, преклонил свои колени, чем вызвал дополнительный восторг в душе у Александра.

 - Ступай же благородный Нефтех. Я рад бы поговорить с тобой больше, но дела государства ждут меня. Однако я не прощаюсь с тобой, ибо чувствую, что еще не раз обращусь к тебе за помощью.

  Растроганный египтянин поспешил покинуть шатер, что бы поскорее известить Эвмена о своей удаче.

  Александр не любил откладывать любые дела в долгий ящик, поэтому в этот же день в срочном порядке, из захваченных в плен скифов был освобожден молодой воин, близкий родственник царя Скилура. После короткой аудиенции у македонского монарха, он был отправлен к своему вождю с предложением встречи для получения остальных пленных и заключения мирного союза.

  Воину по приказу Александра дали коня и богатые подарки для Скилура. Царь не мелочился, видя огромную для себя выгоду в случаи удачного завершения дела. Обдумав все сказанное египтянином, полководец развил и дополнил некоторые аспекты обсуждаемой темы. Скифы были идеальным орудием, с помощью которого македонец смог бы разрешить здешнюю проблему со Спитаменом, а также удобным союзником для индийского похода, планами которого уже бредил Александр.

  Осторожные напоминание Нефтеха о величии Диониса с его походом в далекую Индию, стали тем краеугольным камнем обоснования, на который нанизались все сумбурные грезы и мечтания великого полководца. Теперь у него было важное обоснование продолжения похода перед лицом своих солдат, до этого обещав им возвращение домой.

  Интуиция не подвела македонца, и уже вскоре к нему в лагерь пожаловало скифское посольство. Его, правда, возглавлял Артоксай, сын царя Скилура, так как хитрый скиф не  полностью доверял услышанному от пленного, но и не хотел упустить возможную выгоду от намечаемых переговоров. Александр с помпой принял своего нового союзника, в клинках и конях которого очень нуждался. Скифу показали все, что он хотел и в первую очередь страшные баллисты и катапульты, нанесшие степнякам большой урок в битве у реки.

  Артоксай остался очень доволен возможностью вблизи осмотреть эту страшную смерть, но ничуть не повлияло на решимость торговаться при заключении договора.

  Скиф подобно истинному финикийцу или хасиду торговался за каждую монету, которую получат его соплеменники за царскую службу. Александр не жалел денег, но старался не выходить за рамки обыденных цен на наемников, дабы не разжигать волчий аппетит у детей степи. В конце концов, стороны пришли к общему знаменателю и остались довольны проведенной сделкой. Артоксай обещал в скором времени привести около двух тысяч всадников для общего нападения на становища массагетов. Вместе с ними должна была участвовать легкая македонская конница.

  Скиф был поражен тем приемом и пиром данный царем в его честь, но больше всего, его обрадовало, то количество золота, которое Александр выдал ему в качестве аванса за предполагаемую работу.

  Артоксай умчался с твердым обещанием вернуться как можно скорее, а монарх решил заняться самими массагетами. Продолжая эксплуатировать идеи Нефтеха, полководец решил одним ударом надолго нейтрализовать своего настырного противника, который с неослабиваемым упорством продолжал мешать построению Александрии Дальней.

  Конечно, полностью копировать легенду Геродота, царь не пожелал. Слишком долго и хлопотно было строить ложный лагерь с огромными запасами вина, но кое-что в подобном роде Александр сотворил.

  Воспользовавшись тем, что массагеты стали все нахальнее и наглее, царь велел организовать большой фуражирный отряд почти вся поклажа, которого составляло вино. Имитируя, что македонцы заблудились в пустыне, двигаясь к строителям города, монарх позволил массагетам полностью перебить охрану и спокойно угнать караван, вместе с кровавыми скальпами несчастных македонцев на сбруе степных коней.

  Этот день был самым радостным днем для молодых воинов так удачно проведших это нападение. Все наперебой поздравляли их, не ведая, что этот день является и последним для многих собравшихся здесь воинов. Все бурдюки с вином были предварительно накачены сонным порошком любезно сделанным вездесущим Нефтехом. После часа гуляния многих массагетов потянуло в сон, который для них оказался последним.

  Коварный египтянин сотворил особое снотворное, чей состав во много раз угнетал дыхание человека и несчастный умирал во сне. Тех, кого дьявольский коктейль не мог сгубить, впадали в сильный ступор, не имея ни малейшей возможности пошевелить рукой или ногой. Тайные знания жреца бога Тота торжествовали над доверчивыми степняками, уверенной рукой ведя их к могиле.

  Расплата не заставила себя ждать. Конная разведка македонцев выследила движение противника, выждала заранее определенное египтянином время и под покровом ночи смело атаковала противника.

  Сопротивление врагу смогли оказать только часовые и те немногие воины, на долю которых не досталось зловредного зелья. Македонцы безжалостно рубили всех, кто только попадался в их руки. Яростно свистели мечи, отделяя лихими ударами головы от туловищ, спящих или опьяненных массагетов. Никто из врагов македонского царя не ушел от кровавой расправы в эту ночь. Когда на следующее утро к становищу приблизилась новая смена, перед их глазами открылась ужасная картина.

  Перед ними из земли торчало несколько кольев, чьи верхушки украшали, свеже   отрубленные головы. Внутри круга, в разных позах лежали тела их товарищей, порубленные мечами и поколотые копьями. У многих из погибших воинов отсутствовали скальпы, что говорило о быстрой преемственности македонцами местных обычаев. Нападавшие не взяли ничего из того что принадлежало убитым. Даже бурдюки с вином были оставлены македонцами, что было расценено массагетами как торопливость, естественная при обычном быстром налете.

  За эту ошибку многим пришлось поплатиться жизнью или здоровьем, когда бурдюки вместе с телами погибших были доставлены к поселению, и вино было выпито при прощании с павшими воинами.

  Однако беда никогда не приходит одна. Едва только массагеты оправились от одного подлого удара, как на них обрушился новый удар и теперь более сильный и гораздо опаснее. Вступившие