Современная зарубежная фантастика-5 - Стивен Рэй Лоухед Страница 168

Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли, как в плащ с капюшоном. Потому Квентин едва не подпрыгнул, когда его локтя неожиданно коснулись.

– Толи, ты меня напугал. Чего ты подкрадываешься?

– Извини, Кента. Я не хотел тебя пугать. – Он смотрел на Квентина большими, блестящими глазами, глубокими, как бездонные омуты. Квентин вспомнил их первую встречу. Тогда молодой джер, одетый в оленьи шкуры, так же смотрел на него, только тогда это был взгляд дикого существа. Сейчас на него смотрел верный друг. Квентин внезапно подумал, что темнота и тишина заставили Толи вернуться в то примитивное состояние. Смотреть в эти большие темные глаза, сверкающие в неверном свете факела, было все равно, что смотреть в глаза испуганного животного.

– Что случилось, Толи? Что-то ведь случилось? – едва слышно шепнул Квентин.

Толи с подозрением огляделся. Когда он снова заговорил, Квентин подумал, что никогда раньше не слышал, чтобы Толи говорил таким голосом. Он, казалось, готов был немедленно бежать от какой-то неведомой опасности. А вдруг он и в самом деле бросится в темноту, и мы его больше никогда не увидим?

– Мой народ не любит темноты, – сказал Толи. – Мы никогда не жили в пещерах. Я знаю, люди веками осваивали пещеры, рыли ямы, но мы жили в лесу, и всегда строили дома на свету.

По тону Квентин понял, что Толи говорит о чем-то очень важном, но пока не понимал, к чему он клонит.

– У нас говорят иногда о пещерных жителях, – продолжал Толи. – Некоторым даже приходилось бывать в пещерах. Но мне не приходилось.

Квентин вдруг понял, что Толи пытается ему сказать. А еще он понял, сколько сил потребовалось джеру, чтобы последовать за ним в эту темень. Для Толи это были не рудники, это было табу предков, которое он из любви к своему хозяину готов был нарушить. Но тьма и бесконечные каменные переходы наконец лишили Толи той тонкой пленки цивилизованности, которой он успел обрасти, живя рядом со своим Кентой. Он снова стал джером, диким и свободным, как все люди Диких земель.

– Потерпи, мы скоро уйдем отсюда. Не бойся. Ты снова увидишь живую землю. – Квентин почувствовал, что говорит впустую. И верно. Толи смотрел на него отрешенным взглядом и, казалось, не узнавал хозяина. Квентину казалось, что перед ним незнакомец, просто лицо, которое он знал когда-то при каких-то обстоятельствах. Толи, которого он, казалось, изучил досконально, исчез.

– Demur Ivi, Toli, – пробормотал Квентин, переходя на язык джеров. Он повторял эти слова снова и снова, пытаясь вспомнить, какие слова тут еще годятся. Но вспомнил только всё то же: Demur Ivi – подожди... подожди.

Квентин повернулся и с удивлением увидел, как из бесформенной пустоты впереди просачивается слабый свет. Казалось, он плыл в темной воде, а впереди моргнул какой-то неведомый зверь. Он напал на их след и теперь идет по пятам. Но свет не мигал, напротив, он становился ярче.

Квентин задумался, стоит ли говорить остальным. Надо же предупредить… Он прислушался и услышал шаркающие шаги. Кто-то шел по штреку, и шел к той самой пещере, где они собирались передохнуть. Но как только Квентину удалось сформулировал то, что он собирался сказать, чувство опасности исчезло. Он подождал, и вот свет ворвался через арочный вход в пещеру, слишком яркий, по крайней мере так показалось Квентину, уже привыкшему к здешней темноте. В пещеру вошел Дарвин.

– Ты не спишь, Квентин, это хорошо. Пойдем со мной, хочу тебе кое-что показать.

– А остальные?..

– Не стоит. Потом скажем. Это недалеко. Идем.

Квентин не сразу тронулся за Дарвином. Сначала он удивился, как сильно болят натруженные ноги, но потом все же взял факел и вышел в главный штрек, по которому они пришли сюда.

Вскоре они подошли к небольшому ответвлению. Дарвин остановился и сказал:

– Я долго тут бродил по штреку вверх-вниз. Но этот проход заметил только тогда, когда решил уже вернуться в большую пещеру и поспать. Подумал: надо посмотреть. Иди за мной.

Квентина тут же охватило любопытство. Он наклонился и нырнул под арку. Сразу вслед за ней оказался тесный неудобный штрек. Стоять выпрямившись здесь не получилось. Штрек круто уходил вниз, казалось, еще немного и спуск сменится падением, а дальше… что? бездонный колодец?

Но Дарвин ничего не боялся, он шустро перебирал ногами, так что Квентин оставил свои страхи и пошел за отшельником. Штрек становился все уже, и наконец закончился. Дарвин развернулся боком и протиснулся в трещину. Квентин полез за ним. Неожиданно Дарвин остановил его, а потом поднял факел так, чтобы Квентин увидел, что под ними только узкий выступ.

Дарвин улыбался, больше того – Дарвин ликовал, хотя Квентин пока не понимал, что привело его в такое расположение духа. И только тут до него дошло, что стоят они перед огромной пропастью.

– Что это, Дарвин? – спросил Квентин и не услышал привычного эха. Звук его голоса отлетел и не вернулся.

– Ты спрашиваешь? – рассмеялся отшельник. – Ладно. Покажу. – Голос Дарвина тоже звучал необычно, в нем появились металлические нотки. Эха по-прежнему не было. Квентин, ощутив огромное пустое пространство, плотнее прижался к камню за спиной.

Отшельник поднял факел, размахнулся и бросил его в темноту.

– Зачем? Нельзя! – закричал Квентин. Вот теперь он услышал эхо, но прилетело оно откуда-то очень издалека. Горящий факел падал и падал. Квентин видел, как он отражается на гладких поверхностях. Наконец его полет завершился странным звуком: словно сломался тонкий ледок на недавно замерзшем пруду. Факел погас.

– Смотри, – сказал Дарвин, затаив дыхание.

Квентин ничего не видел. Его занимали мысли о факеле, и о том, как они найдут дорогу назад.

А затем случилась странная и чудесная вещь. Ему показалось, что он видит звезды и понял, что глаза его не обманывают. Сквозь окружающую черноту действительно проступали звезды. Сначала они показались ему лишь крошечными световыми точками, но постепенно, по мере того как Квентин вглядывался, они начали расти.

– Что… – начал Квентин, но так и не закончил.

На огромной высоте над собой он различил свод пещеры. Но он светился мягким янтарным светом, напоминавшим зимний восход солнца. Далекие стены проступали мерцающими