Фантастика 2025-41 - Дмитрий Яковлевич Парсиев Страница 165

Кроме того, прииск платил мне зарплату — двести пятьдесят рублей в месяц с возможностью премирования практически без ограничений.

Моя комиссия за первую партию должна была бы составить пять тысяч шестьсот рублей. Однако, взять и перевести такие деньги на мой счёт было бы чересчур непривычно. Опять же, сложно провести по бухгалтерии, в дальнейшем повлекло бы уплату мной налогов, как физического лица и так далее.

Поскольку вопрос получения денежных средств для меня остро не стоял, то мы с Танлу-Же договорились, что половина, то есть тысяча двести рублей, идёт в счёт оплаты моей премии. Вторую половину оплачивает он, точнее прииск, закрывая транспортный вопрос.

Итак, мы понимали, что автомобиль, хотя и считался собственностью прииска, но будет использоваться мной для личных целей (и я сразу же положил в бардачок пачку пустых путевых листов с печатью, чтобы если спросят — тут же заполнить и предоставить).

Ещё пятьсот рублей прииск оформил в качестве премии и перечислил мне прямиком на мой лицевой счёт, откуда я вручную (ну, до онлайн банкинга нам ещё далеко) перевёл их на свой закрытый депозит.

Таким образом, я не светил реквизиты и сам факт существования закрытого депозита, в том числе и китайцам. Хотя это лишняя беготня, такая перестраховка казалась мне обоснованной.

Итого: прииск условно выплатил мне тысячу семьсот рублей. Оставшиеся три тысячи девятьсот рублей пока остаются в качестве условной задолженности прииска передо мной.

Я оформил договор, по которому купил автомобиль и поехал подписывать его с Хайруллиным.

Причём, ему я заплатил как раз-таки наличными, очень уж он не хотел получать деньги на расчётный счёт, хотя он у него был, пояснив, что деятельность по мастерской, которая не только его, а его и партнёров — это одно, а перепродажа автомобилей — другое.

Ну, что поделать, оформил сумму, как подотчётные, сделал отчётность, приложил расписку и передал через Чена бухгалтеру, старенькому и плохо говорящему на русском, зато гениально знающему математику, дедушке По. Бухгалтерия у меня базировалась там же, на прииске.

Теперь единственными документами, подтверждающими, что автомобиль мой, был договор с подписью Хайруллина и странная штука «переходной ярлык».

Это странный лист, на котором на одной стороне идёт скупое описание автомобиля (так я увидел, что автомобиль мой собран в Туле, но при этом из немецких комплектующих). А на другой стороны были выведены полные фамилии имена и отчества его собственников, из которых я стал седьмым. Записал меня туда Хайруллин, на мой вопросительный взгляд пояснил только одним кратким словом — «традиция».

Хотя, какая к чёрту «традиция»? Я же видел магическим взглядом, что ярлык светился магией. То есть, это защищённый магией бланк, который эксперт может соотнести с автомобилем (у того тоже была магическая метка), а вписать следующего должен предыдущий, иначе бумага такого перехода права собственности не примет.

Так я второй раз столкнулся с интересным феноменом — сочетанием бюрократии и магии.

Всё это я сложил в плотный бумажный конверт и положил в бардачок.

Закончив покупать автомобиль, я заспешил в больницу.

Мне пришлось ждать, потому что врач был на операции, а системы узнавания «как там больной?» тут не существовало в принципе, хотя таких же, как я — «ждунов», в основном родственников, я насчитал, кроме себя, аж три группы.

То есть, народу было не пофиг, как там их родственник, но больница пока что не умела о его здоровье сообщать.

Доктор, всё тот же бородатый парень, что помог мне тогда, на улице, узнал меня, подошёл, поздоровался.

— Владимир, ну как там мой сбитый… Сергей Степанович?

— Жить будет, — слабо улыбнулся он. — Его за мной прикрепили, раз уж так случилось. В себя приходит, имя и кто он такой — помнит, это хороший знак. А то, знаете… всякое бывает. Отёчность мозга у него есть, болевой синдром, головокружение. Но — в разумных пределах. Можно сказать, повезло мужику.

— Что ему купить? Что можно, что нельзя?

— Купите ему кислого морса или сока. Обязательно кислого, чтобы много не пил. А с кормёжкой у нас и так всё хорошо.

— А по лекарствам?

— Мы опий даём и аспирин. Если купите пять ампул опия и две упаковки аспирина, то хватит на весь курс лечения, — спокойно и запросто ответил он.

Я слегка напрягся при упоминании опия.

— А мне продадут?

— На опий дам сейчас рецепт, а аспирин вроде бы в аптеке и так должны. Впрочем, выпишу и на аспирин.

Когда мне, слегка офигевшему от такого разворота событий, симпатичная медсестра вручила двойной рецепт, то постарался провести процедуру с «лекарствами» как можно скорее. То есть, прыгнуть в машину, доехать до аптеки, купить и немедленно, почти вприпрыжку принести всё той же медсестре, заодно вернув рецепт.

Очень уж мне не по себе от того, как тут запросто с пусть и легальными, но всё же наркотиками обращаются. Я к такому отношению после своего предыдущего мира никогда не привыкну.

Пока ездил, к больным стали пускать, но я своим шансом пользоваться не стал. Я пока ещё не знаю, что дядьке говорить и как объяснять своё участие в его судьбе.

…

И, да. У покупки машины была ещё одна очень важная и серьёзная причина — я больше не хотел, чтобы меня возил Хуань-ди.

Это скорее психологическое, иррациональное, я отдавал себе отчёт, что это случайность и всякое может произойти. Но упрямый негатив непоколебимо сидел во мне. Пересев на автомобиль, я извозчика технично «стряхнул».

Хуань-ди не уволили, а перенаправили на постоянно растущие задачи со стороны прииска, тамошнего отдела кадров, бухгалтерии и Чена.

Ну и ладненько, я тут для китайцев инкубатором директоров работать не нанимался.

* * *

Закончив не совсем адвокатские дела, хотя теперь я вообще смешиваю в кучу, личное, адвокатское, задачи прииска и проблемы своей семьи, я заспешил домой.

В этот раз целенаправленно купил по дороге продуктов, чтобы нырнуть на Изнанку и покушать. Ведь теперь у меня появилась собственная зона барбекю. Пусть там и холодно, зато изумительно красивый вид.

А ещё там же, возле продуктового магазина я купил два деревянных отреставрированных (ну, то есть, это когда предмет старинный, пусть и бывший в употреблении, но частично восстановленный, покрашенный и перетянутый новой