Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина Страница 164

Это программа по повышению лояльности ветеранов, работающая вкупе с выдачей кооперативных квартир, выбиваемыми льготами, а также многочисленными путёвками в санатории и на курорты.

Остальные граждане уже давно заметили, что к ветеранам какое-то особое отношение, но Жириновскому на тихий народный ропот как-то всё равно: народ ничего не сможет поделать с тем, что скоро сделают с его страной, а также не сможет справиться с проблемами, которые из-за этого возникнут. А вот Организация может — Жириновский усердно работает над этим.

Наконец, машина подъехала к Кремлю.

Пройдя проверку, Жириновский вошёл в Сенатский дворец, где его встретил какой-то парень, представившийся Валерием и обозначившийся секретарём Горбачёва. Он-то и сопроводил Владимира на третий этаж, в кабинет генсека.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович! — встал и радушно приветствовал его Горбачёв.

— Здравствуйте, Михаил Сергеевич, — пожал ему руку Жириновский.

— Присаживайтесь, — попросил генсек. — Валерий Дмитриевич, чаю. Или чего-нибудь покрепче, Владимир Вольфович?

— Никак нет, — отрезал Жириновский. — Не пью.

— Похвально, — улыбнулся генсек и сел за свой стол. — Чем занимались сегодня?

— Да мелочовкой всякой, — ответил Жириновский. — Проверил промежуточные результаты реконструкции канализации во вверенном мне районе, документы всякие подписывал, в основном на выдачу жилья молодожёнам.

Горбачёв задумчиво покивал.

— Я наслышан о ваших успехах, — сказал он. — Вы очень хорошо наладили работу своего исполкома — на вас не было ни одной жалобы, за всё это время. Это даже несколько удивительно.

— Так с людьми надо уметь работать! — усмехнулся Владимир. — Товарищ Сталин говорил и был поразительно прав — кадры решают всё! И они, действительно, решают всё.

В кабинет был доставлен поднос с чаем и десертами.

— Пейте чай, Владимир Вольфович, — Горбачёв жестом изгнал секретаря и лично разлил напиток в чашки. — Настоящий, индийский.

Жириновский принял чашку и сделал глоток.

— Так в чём причина этого приглашения? — спросил он.

— Я хотел обсудить с вами политическую обстановку, — отпив из чашки, ответил генсек. — Как вы прекрасно понимаете, в Верховном Совете происходит неразбериха…

— Вы о тех самых несуществующих фракциях? — уточнил Жириновский.

— Да, — после недолгой паузы, ответил Горбачёв. — Ну, вы понимаете — в такой обстановке невозможно вносить никакие конституционные изменения! А они нужны! Нам необходимо реформировать Союз — нужно продолжать перестройку и выйти, наконец, на ожидаемый экономический рост!

— Не нужно агитировать меня, Михаил Сергеевич, — улыбнулся Владимир. — Я уже наслышан и насмотрен подробностями вашей программы. Но чего вы от меня хотите? Я обычный функционер…

— Вот, пожалуйста, не надо, Владимир Вольфович! — попросил генсек. — Вы возглавляете неформальное объединение народных депутатов — они прислушиваются к вам и разделяют вашу точку зрения!

— Ну, иногда я говорю умные вещи… — вынужден был согласиться Жириновский. — Вы не ответили, Михаил Сергеевич — чего вы хотите от меня?

— Мне нужно ⅔ голосов, — произнёс Горбачёв. — С вашим объединением это станет возможным.

Жириновский знает, чего именно хочет добиться генсек.

Ему нужно отменить шестую статью Конституции СССР, о руководящей роли КПСС. Таким образом он рассчитывает сокрушить номенклатурщиков, которые стали для него, после работы Съезда народных депутатов, опасным балластом. У них ещё очень много влияния, парткомы управляют всем на местах и ещё очень долго будут, но у Горбачёва есть план — он хочет укрепить так собственную власть, путём окончательного ослабления власти партии.

Сразу после отмены шестой статьи, он незамедлительно предложит ввести пост Президента СССР, в полномочия которого будет включено право вето на решения Верховного Совета СССР.

То есть, все эти действия не несут никакой стратегической цели, помимо удовлетворения низменного желания — Горбачёв хочет сохранить личную власть.

И то, придумал это он не сам — на прошедшем Съезде никто не рискнул озвучивать идею отмены шестой статьи Конституции СССР, но либеральная общественность бурно обсуждает это, о чём прекрасно известно КГБ и, следовательно, Горбачёву. Классические горбачёвские две недели «соображения» уже прошли, поэтому у него должно выработаться решение.

А из этого следует, что ⅔ голосов ему нужны не в Верховном Совете, который не может голосовать за конституционные изменения…

— Вы хотите сформировать неформальную коалицию для следующих Съездов народных депутатов? — предположил Жириновский.

— Вы очень проницательный человек, Владимир Вольфович, — довольно улыбнулся Горбачёв.

Его ума хватило, чтобы понять, что «перебежчиков» будет всё больше, потому что позиция фракции Жириновского выглядит более внятной и удобоваримой, чем позиция фракции «консерваторов», в теле которой уже можно различить ещё несколько фракций…

А это значит, что расклад сил в Верховном Совете будет напрямую влиять на будущий расклад сил на Съезде.

— А взамен? — спросил Жириновский.

— Неужели вы не понимаете, что я делаю это во благо Советского Союза? — с нотками возмущения спросил генсек. — Вы же воевали! Вы же должны понимать, что иногда нужно идти на жертвы, ради выполнения поставленных задач!

— Я же просил вас, Михаил Сергеевич — не надо меня агитировать, — поморщился Жириновский. — Мне нужно что-то, что я дам депутатам — просто так никто и ни за что голосовать не будет.

Горбачёв нахмурился.

— Что вам нужно? — наконец, спросил он.

— О-о-о, у меня есть длинный список того, что мне нужно, Михаил Сергеевич… — заулыбался Жириновский. — Как вы смотрите на то, чтобы прогуляться по двору Кремля?

Всякие привилегии его не интересуют — это слишком мелочно.

Ему нужно производство — ему нужны договора с государственными предприятиями, ему нужны импортные станки, а также многое и многое другое.

Без него Горбачёв не сможет протолкнуть изменения в Конституции, поэтому КПСС останется у формальной власти и будет изо всех сил бороться за существование.

— Что ж, я не против прогуляться, — кивнул генсек и встал из-за стола.

Во дворе Жириновский закурил у ближайшей урны и задумчиво уставился на кремлёвскую стену.

— Так что вам нужно? — спросил Горбачёв.

— Мне нужно очень многое, но так уж совпало, что всё это у вас есть, — улыбнулся Владимир. — Итак, первое, что мне нужно — договора с…

*СССР, РСФСР, город Москва, квартира Жириновского, 23 июня 1989 года*

— … прямо послал? — уточнил Орлов.

— Ну, не прямо послал, но посыл чувствовался, — покачал головой Жириновский. — Да мне не очень-то хотелось иметь с ним дело. Нет, было бы хорошо, дай он согласие, но сильно я на это не рассчитывал и от его отказа ничего принципиально не изменится.

Горбачёв внимательно выслушал его, в тот день, во дворе Кремля, а потом даже всерьёз обдумал эти условия, после чего ответил однозначно.

Возможно, список требований показался ему слишком длинным, а его озвучивание слишком наглым.

А Владимир всего-то хотел получить доступ к части мощностей тяжёлой промышленности, чтобы нарастить промышленный потенциал кооперативов Организации и