"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 - Дмитрий Валентинович Янковский Страница 163

Онемевшие пальцы с хрустом разжались и огромная стрела взмыла в небо, размазавшись в яростно сверкнувшую спицу. Через пару мгновений стена отчетливо вздрогнула, ломая бревенчатые подпорки, покосилась, роняя лучников наружу и в город. А еще через миг до ушей донесся надсадный удар и скрип, похожий на предсмертный рык невиданного чудища. Словно огромный змей всколыхнулся, пробежала по плетеной стене тугая волна, ворота дернулись, но удержались, а волна побежала дальше, стряхивая дружинников Рубаря в высокий мясистый бурьян.

– Ик впрямь к как орехи! – веселился Твердояр, нетерпеливо размахивая молотищем. – Даже слышно как хрумкают!

– Вперед! – передернувшись от жуткого звука, скомандовал Ратибор. – К воротам!

Толпа только ждала сигнала, рванула вперед гудящим потоком, а четверо витязей и Твердояр мчались впереди едва не быстрее ветра, спешили достигнуть ворот раньше, чем поднимутся новые лучники. Стену перекосило на все четыре стороны, изломанные во многих местах жерди растопорщились словно еловая хвоя, теперь наверх точно не влезешь – того и гляди острые сломы распорют брюхо как рыбацкий нож карася. Ратибор с разбегу шарахнул плечом в ворота, но те даже не вздрогнули, хотя ощутимо потрескивали от перекоса, роняя в пыль труху и мелкую щепу.

– Держатся, заразы! – замахнулся он еще и босой ногой, да одумался, только злобно сверкнул глазами.

Из окованного дерева кривыми когтями повылезали здоровенные железные гвозди, но местные плотники дело свое знали добре – эти ворота могли б еще выдержать и удар тараном.

– Пасссстаранись! – взревел Твердояр, выпучив покрасневшие глазища.

Он несся не сбавляя ходу, словно не видел препятствия, расслабленное от выпитого лицо выражало решимость барана на узком мосту. Ратибор отскочил как ужаленный, а коваль с разбегу шарахнул молотищем в ворота, аж уши заклало от гулкого грохота.

– Что?! – выпучил он глаза. – Стоят? Я имк… Ик!

Новый удар потряс ворота, стена дрогнула как от Микулкиного выстрела, а показавшиеся было наверху лучники мигом пропали, точно сдутые ветром. Что-то там внутри хрустнуло, створки задрожали крупной дрожью, надорванное железо задребезжало надрывно и тягостно. Твердояр неверящим взглядом уставился на устоявшую твердыню, побагровел от злости и набрал полную грудь воздуха пополам с поднятой пылью.

– Да чтоб вас вынесло, Ящер меня задеррри!!! – заорал он во всю глотку.

Ворота не переставая дрожать пошатнулись и вывалились вовнутрь вместе со сломленными столбами.

– Ни хрена себе… – присвистнул Ратибор, присев от неожиданности. – Ладно, вперед! Спать будем ночью, коль получится.

Твердояр сам опешил, даже чуть протрезвел от содеянного, но ворвался в город первым, как под зад пнули. Микулка отбросил лук и ринулся следом, на ходу выхватывая меч из мягко зашелестевших ножен, друзья мчались рядышком, но пустые руки – худое оружие, глаза так и выискивали что бы такое ухватить, тяжелое да корявое. Ошалевшие дружинники Рубаря метнулись было навстречу, но коваль так хватанул по передним рядам молотом, что дальние задницами в пыль попадали. Тех что очухались, Микулка потеснил лютой сечей, бился так, будто последний раз меч держал. Сершхану под ноги попала чья-то тяжелая сабля и подхватив оружие он с яростным криком врубился в уплотнившиеся ряды, но тут же вылетел как ошпаренный – наконечники выставленных копий в двух местах раскровили рубаху. Из города к воротам сбегались все новые и новые воины, вместо двух десятков сверкало уже полсотни копий.

Волк как обычно скрылся с глаз и тут же лихо посек противника с тыла, неожиданно выпрыгнув из переулка с прихваченным где-то мечом. Дружинники Рубаря мигом смекнули что к чему и встали спина к спине, перекрыв улицу от избы до избы.

– Тяжко без лука… – поморщился Ратибор, не зная как подступиться к ощетинившемуся булатом воинству.

– Вот гады… – поудобней перехватив молот, сплюнул Твердояр. – Ща я им покажу…

Ратибор не успел схватить раззадорившегося коваля и тот ринулся прямо на граненные наконечники копий, сверкавшие всего в десятке шагов. У стрелка сердце екнуло, да разве уже остановишь? Но к его удивлению ряды защитников дрогнули, повернулись и роняя оружие рванулись вдоль улицы, кузнец бешено заорал и закрепляя успех погнал супротивников, грозно размахивая своей железякой.

– Ну и герой… – тихонько шепнул стрелок. – Такую толпу обратить в бегство… А ведь они в броне, с копьями!

Впереди резко обернулся Сершхан, и потянув за рукав Микулку заорал срывающимся голосом:

– Ратибор, в сторону! В сторону уходи!

Стрелок едва успел отскочить, как в город ворвалась разъяренная толпа горожан, вооруженных чем под руку подвернулось. Ночевка в чистом поле под холодными звездами здорово усилила боевой пыл трудового люда – остановить их теперь смогла бы лишь скала высотой с версту. Да и то не на долго.

– Я думал… – борясь с безудержным смехом, вымолвил Ратибор. – Что Рубаревские ратники Твердояра испугались… Да остановите вы его наконец, а то до края земли добежит, никаких ведь преград не видит!

19.

Прослышав о сбитых воротах, посадник наглухо заперся в тереме, понадеявшись на Рубаря с дружиной, плотным кольцом окруживших дом. Да вот только напрасно – терем не крепость! Почуявшие кровь мужики с дрекольем прошибли закованные в кольчуги ряды как сырое тесто, оставив на пыльных улицах едва с десяток своих, исколотых копьями. Рубаревцы пострадали меньше, хотя вилы тоже оружие не последнее, но страх перед толпой, раззадоренной победой, погнал их на лестницы терема, в узких проходах которого куда легче держать оборону с помощью копий.

Солнце глубоко прогрело землю, замутнив знойный воздух поднятой сотнями ног пылью. Возмущенные горожане обложили посадный терем как псы вепря – и взять не взять, и злость не позволяет оставить. В окна бестолково полетели топоры и колья, вышибая дорогие слюдяные оконца, со всех сторон неслись призывы тащить огонь. С города медленно стягивались сочувствующие, а то и просто поглазеть – не каждый ведь день терем посадника напуском брать собираются. Дружинники уже серьезно прикидывали как выкрутиться – сохранить верность посаднику или же доброе имя дороже, да и жариться в подпаленном тереме за чужую шкуру не больно хотелось. Кое-кто из них выбегал навстречу горожанам, заблаговременно откидывая оружие подальше, их беззлобно мутузили и отпускали, скорей для порядку – не зря же бегали.

Но и Рубарь свою власть запросто отдавать не желал. Двое сдавшихся не успели и на три шага отбежать от порога, грохнулись на колени, пронзенные лязгнувшими в кольчугах самострельными стрелами.

– Еще кто-то подумает сдаться, – проревел из окна предводитель, –