"Фантастика 2026-10". Компиляция. Книги 1-30 - Наталья Владимировна Игнатова Страница 154

Кроме того, что был голоден и слаб, и рассвет приближался? Этого разве недостаточно?

Четверо на крышах, еще сколько-то… трое? четверо? под аркой впереди. Как раз там, где фонарь. Как раз там, где он, без очков, увидит только силуэты, расплывающиеся в жалящем электрическом свете.

— Scheiße! — вырвалось уже вслух, –  que usted follen, serefsiz[62]…

Он не стал ждать, пока люди из-под арки выйдут в свет фонаря. Сзади надвигались еще четверо, а на крышах по обе стороны улицы сидело всего по двое, и выбор был очевиден. Заноза прыгнул. С середины улицы — в сторону и вверх, на узкий карниз, опоясывающий дом под окнами второго этажа. Едва не сорвался. Чертова кровь, чертова слабость, чертов остров, отнимающий последние силы. Дома, на Земле, если б пришлось убегать от венаторов, он перепрыгнул бы отсюда на другую сторону улицы, прямо на крышу. Проклятье, да он улетел бы от них. Это если б можно было представить себе, что дома он от кого-то убегает! От людей… гребаный стыд!

С карниза он перемахнул на такой же узкий, бесполезный балкон, обрушив вниз цветочный горшок. С балкона — на карниз третьего этажа. И тут страшной силы удар под лопатку вбил его в стену. Арбалетный болт прошел насквозь, острие врезалось в камень. На мгновение, на доли секунды, каждая из которых была необходима, чтобы спастись, Занозу парализовала мысль о том, что болт задел сердце. Не мог не задеть. Казалось, он толщиной с бревно, стальной обрубок, раздробивший ребра и позвоночник. Казалось, внутри, в грудной клетке, не уцелело ничего. И, падая со стены, Заноза еще не знал, падение это или прыжок. Свалится он на мостовую, обездвиженный и беспомощный, или… Он вывернулся в воздухе. Хлопнули полы плаща. Упал на камни — на колени, на руки. Метнулся в сторону — от следующего выстрела, с какой бы стороны тот ни пришел. Они ждали, что он упадет, примерно знали куда, и этот участок…

Еще два болта ударились о брусчатку там, где он только что был.

А где третий?! Должен быть третий болт. Четверо сидело на крышах, наверху, там, куда рассаживают стрелков. Он ждет? Целится? Ну, удачи тебе, saukerl! Попади в вампира, сука!

Руки почти не двигались, не слушались, но все изменилось, едва ладони обхватили рукояти «Аспидов». Дальше Заноза перестал думать, перестал злиться, перестал искать спасения. Он начал стрелять. И это был танец под самую лучшую музыку, и все потеряло смысл, кроме одного: станцевать красиво.

То, что это означало — всех убить, Заноза сообразил лишь тогда, когда, сбив одной пулей арбалетный болт, второй пробил голову последнего из стрелков. Последнего из живых на этой улице.

Он не взял их кровь! Ни у кого из них…

Сунув пистолеты в кобуры, он лихорадочно бросился осматривать трупы. И рыча от досады, обругал себя и убитых последними словами на всех языках, которые знал. Он стрелял в головы. Он всегда стреляет в голову, когда перестает думать, куда нужно стрелять. Но с людьми так нельзя! Если человек нужен живым — нельзя стрелять ни в голову, ни в корпус…

— «Ты опять увлекся, мальчик? — услышал он как наяву голос Турка, — Öfke ile kalkan zararla oturur[63]. Когда-нибудь твой темперамент сильно тебя подведет».

— Забери меня отсюда! — Заноза врезал кулаком по камням, чувствуя, как снова сминаются кольца, — ты же всегда меня спасаешь! Madre, Хасан, ну где ты?! Я не могу тут больше, я сдохну раньше, чем ты придешь!

Он не знал, что делать с трупами. У него не было времени на то, чтоб спрятать их, не было возможности спрятать их, и солнце вставало, а на выстрелы вот-вот должны были сбежаться стражники.

Он не знал, что делать. Просто. Не знал. Не с трупами — вообще со всем. И оказаться в мире, где небо белое и никогда не бывает солнца, показалось вдруг не таким уж плохим исходом.

потерять звезду — найти звезду –

опять потерять — подхватить простуду...

кричать кому-то там в темноту:

забери

меня

отсюда.

забери, нету сил.

и зажмурить глаза,

опустить крыла,

распустить кулаки,

молчат отказавшие тормоза.

крошатся истершиеся мелки.

написать на доске — туда в темноту:

забери, забери, помилуй уже!

и если бы богу, черту — а тут

всего лишь другому такому же.

ты бессилен и нем —

он такой же как ты.

ты привык через не называть мечты

и валить туда всю силу и страсть:

не сгореть, не истлеть, не пропасть, не пропасть...

а мелок осыпается — не успеешь охнуть –

остается простое: не сдохнуть[64].

Глава 11

О том, как в предрассветный час луна, что словно сталь, бела,

На тонком лезвии меча цветком полночным расцвела.

Fionna Argentis

Дом доктора Шермана — стеклянный многогранник, при виде которого бросило бы в дрожь любого вампира, — стоял на холме над озером, открытый всем ветрам и солнцу. Погода в этих краях ясными днями радовала не часто, но даже сейчас, ненастной ночью, смотреть на ярко освещенный, прозрачный дом было не по себе. Слишком легко представить, как солнце заливает его светом, не оставляя ни одного уголка, чтоб укрыться. Если, однако же, отвлечься о мыслей о солнце, то дом мог даже показаться красивым. На фоне темных холмов он сверкал, как драгоценный камень на бархате, видимый издалека, притягивающий взгляд. Непонятно, правда, было, как же Хасан не увидел его, пока Эшива не показала, куда смотреть.

Иди речь об убежище вампиров, он решил бы, что дом укрыт «туманом». Сложно представить себе вампира, который ночи напролет будет сидеть в убежище и удерживать действующий дайн, но те, кто способен использовать «туман», обычно немолоды. У них свои причуды. А вот как прятал дом доктор Шерман?

По мере приближения особняк, все так же сверкал, был все так же прозрачен, и все очевиднее становилось, что это оптическая иллюзия. Дом, состоявший из одних только окон, похожий на ограненный драгоценный камень, прозрачен