Фантастика 2026-146 - Николай Скиба Страница 153

Я остановился в нескольких метрах от неё, держа руки на виду. Не беги, не нападай — наблюдай. Когда сталкиваешься с неизвестным хищником, первым делом изучи его повадки.

— Кто ты? — спросил я, стараясь говорить спокойно. — И что случилось с моим питомцем?

Девушка слегка наклонила голову, изучая меня с тем же любопытством, с каким я изучал её.

— Интересно, — протянула она. — Очень интересно. Ты… не совсем обычный Зверолов, верно?

Она сделала несколько шагов ко мне, всё ещё держа Красавчика на руках. Её движения напоминали танец — каждый шаг выверен, каждый жест точен. Хищная грация в чистом виде.

Я не отступил, но и не приблизился. Держал дистанцию.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил.

— Твой маленький друг, — она чуть приподняла Красавчика, — Он выдрал моему мальчику глаз. Горностай у тебя очень храбрый, знаешь? Но когда я разорвала вашу связь произошло кое-что любопытное.

Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего человеческого.

— Обычно, когда я это делаю, Зверолов падает в обморок от шока. А ты… ты прибежал сюда. Как будто потеря питомца только разозлила тебя. Это необычно.

— Твоя кошка очень больно кусала моего мальчика… А этот малыш, — она продолжила и слегка встряхнула Красавчика, — ослепил его. Мой бедный Громовержец теперь мёртв.

Громовержец? Она говорит об… этом безумном медведе?

— И что? — холодно спросил я. — Он был опасен и болен, а мой горностай нет. Отдай мне его.

Девушка рассмеялась — звук был мелодичным, но в нём слышались нотки, которые заставили меня поёжиться. Как будто смеялся не человек, а что-то другое, лишь прикидывающееся человеком.

— Болен? — переспросила она. — Нет, неопытный охотник. Он не был болен. Он был… ошибкой. И я всегда приходила сюда, чтобы напоминать себе об этом.

Ошибкой? Да о чём она вообще говорит-то?

Девушка подошла ещё ближе, и я смог разглядеть её лицо в деталях. Кожа действительно была бледной. Но на шее, едва заметные под воротником куртки, виднелись тонкие синеватые линии. Не татуировки — что-то другое. Как будто под кожей текли ручейки какой-то субстанции.

— Знаешь, что самое интересное? — продолжила она, наклонив голову. — Твоя ментальная связь с этим малышом была… необычной. Очень глубокой. Гораздо глубже, чем у обычного Зверолова. Когда я её разорвала, ты почувствовал настоящую боль, верно?

Разорвала связь значит… Я до сих пор ощущал эту пустоту, то место, где раньше билось маленькое сердечко Красавчика.

Она опустила взгляд на малыша, и её лицо стало задумчивым.

— Жаль, конечно. Такая интересная связь… Но наука требует жертв.

— Если ты думаешь, что я просто так позволю тебе что-то творить с моим животным — ошибаешься, — процедил, крепко держа нож в руках.

Девушка улыбнулась шире, и я заметил, что все зубы были слишком заострённые, хищные.

— Меня зовут Эрика, — сказала она, — рада знакомству. В нашем скромном обществе Семёрки я… исследователь, экспериментатор. Приятно познакомиться с таким редким экземпляром Зверолова.

Значит экспериментатор. Неужели?

— Ты создала этого медведя? — спросил я.

— Создала? — она рассмеялась. — О нет. Я всего лишь немного… ошиблась. Знаешь, молодость. Когда так сильно хочешь пройти на следующую ступень, что нити искажаются. Бедный Громовержец. Жаль, что ты его сломал.

«Сломал». И так она говорит о живом существе, которое погубила?

Афина рядом со мной дрожала от ярости, но не двигалась. Что бы ни делала эта Эрика, её сила воздействовала и на моего питомца.

Она прошлась взглядом по трупу медведя, и на её лице отразилось что-то похожее на сожаление. Но не о смерти зверя — скорее о сломанной игрушке.

— Понимаешь, — продолжила Эрика, поглаживая Красавчика по спинке, — когда мне было лет… ну, скажем, немного меньше, чем сейчас, я очень хотела доказать, что могу перевести на следующую ступень любого зверя.

Она указала на медвежью тушу.

— Громовержец был обычным бурым медведем. Сильным, да, но обычным животным первой ступени. А я решила… поэкспериментировать. Попробовать провести его эволюцию на новый уровень, — её жёлтые глаза заблестели опасным огнём. — Проблема в том, что я тогда ещё не научилась удерживать нити связи так, как хотела…

Она провела пальцем по шерсти Красавчика, и горностай безвольно повис в её руках.

— Знаешь, что происходит, когда нити обрываются в самый критический момент, особенно если не туда надавить? — спросила она с любопытством, будто это была увлекательная научная задача. — Зверь застревает между стадиями. Не человек, не животное. Только боль, которая пожирает разум изнутри, и вечный голод по тому, чем он должен был стать. А ещё… Деформация. В этом случае, как ты там сказал? «Болезнь».

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё холодеет. В её голосе не было ни капли сожаления — только профессиональный интерес.

— И ты просто бросила его здесь страдать? — выдавил я.

— Бросила? — она наклонила голову, словно удивляясь моему тону. — Я регулярно навещала его, а что ещё нужно? Это было МОЁ напоминание о том, что гений требует осторожности. Животные — инструмент.

Её губы растянулись в холодной улыбке.

— Впрочем, теперь, когда ты избавил меня от этой… неприятной необходимости, я должна сказать спасибо. С другой стороны, — её голос стал жёстче, — ты убил нечто, что принадлежало мне. А это, знаешь ли, просто так не прощается.

— Ты… мразь, — тихо сказал я.

Эрика моргнула, словно не поняла.

— Прости, что ты сказал? — в её голосе прозвучало искреннее недоумение.

— Ты превратила живое существо в безумное чудовище и бросила его мучиться. Годами. — я невольно сжал кулаки. — И ещё рассказываешь об этом, как о забавном эксперименте.

Девушка нахмурилась, наклонив голову набок. Её жёлтые зрачки сузились до тонких щелей.

— Не понимаю твоего возмущения, — сказала она медленно. — Громовержец получил шанс стать сильнее. Что его разум не выдержал — досадно, но это была его слабость, не моя вина. К тому же, благодаря ему я многому научилась. Его страдания не были напрасными.

Я стиснул зубы так сильно, что в челюстях зазвенело от напряжения.

— Отдай мне горностая.

— Ох, не торопись, — Эрика подняла Красавчика повыше, и он безразлично посмотрел на меня. — Этот малыш очень интересен. Видишь, как спокойно он