Повелитель бурь - Е. Юань Страница 151

От этих мыслей лоб Верду вмиг покрылся липкой, ледяной испариной.

Пока ревущая буря рвала округу в клочья, сыщик воочию узрел, как впереди и чуть сбоку в воздух взмыла целая гора щебня, обнажив исполинский валун, что всё это время покоился под завалами.

Поверхность этого монолита была сплошь изрезана глубокими, уродливыми шрамами трещин. Казалось, тронь его лишь пальцем — и громадина с оглушительным хрустом разлетится в пыль.

К этому моменту неистовый шквал слегка сбавил обороты, однако небеса всё еще угрожающе набухали, готовясь исторгнуть из себя стену ливня.

Верду резонно рассудил: раз уж он проделал такой зубодробительный путь до порта Банси, позорно поджать хвост при первых же странностях было бы верхом глупости. Собрав волю в кулак, он осторожно приблизился к испещренной гарью и разломами каменной глыбе.

Сноровисто выудив массивную лупу, чья рукоять была густо покрыта диковинной вязью, он принялся с параноидальной дотошностью сканировать каждый дюйм валуна.

Спустя долгие семь-восемь минут, благополучно упрятав этот мистический артефакт обратно в карман, Верду издал тяжелый, пропитанный горькой досадой вздох.

Сканирование выковало железобетонный вердикт: булыжник оказался до смешного заурядным, напрочь лишенным хоть капли оккультной или паранормальной подоплеки.

Мужчина уже изготовился отвести взор и дать деру, как вдруг краем глаза выхватил нечто у самого основания камня. Там, где монолит вгрызался в сырую землю, внезапно проступила крошечная, кричаще-алая капля.

Багровое пятно начало неумолимо расползаться вширь, до боли напоминая густую, сочащуюся из раны кровь.

Впрочем, её экспансия быстро захлебнулась, намертво застыв в пределах крошечного, микроскопического пятачка.

В памяти Верду ослепительной вспышкой воскресли те самые леденящие, выжженные кровью силуэты на руинах телеграфа. Волосы на затылке мгновенно встали дыбом, а кожу головы стянуло от первобытного ужаса.

Губы вмиг пересохли. Обостренная интуиция набатом вопила: эта чертовщина не сулит ровным счетом ничего хорошего.

Судорожно сглотнув вставший поперек горла ком, он вновь плавно вскинул правую руку. Вызванный порыв ветра виртуозно подогнал целую россыпь мелкого гравия, наглухо замуровав основание валуна и надежно скрыв эту зловещую, кровавую соплю.

Больше не задерживаясь ни на секунду, Верду титаническим усилием воли превозмог слабость и вновь активировал «Телепортацию», устремившись прямиком к финальной, заготовленной точке своего маршрута.

На сей раз пространственная мясорубка оказалась еще безжалостнее: с оглушительным хрустом сломалось очередное ребро. Агония была настолько невыносимой, что бедолага едва не сорвался в спасительный обморок.

Сплетаясь с удушающим, парализующим прессингом пространственного сжатия, эта мука заставила его физически ощутить леденящее дыхание Смерти за правым плечом.

Ему потребовалось добрых полминуты, чтобы с горем пополам выровнять дыхание и вынырнуть из этого кошмара. Лишь тогда он смог наконец-то поднять тяжелый взгляд.

Взору предстала всё та же беспросветная разруха: искореженные остовы рухнувших лачуг сплошным ковром устилали землю, поросшую густым, диким сорняком.

Если верить россказням одного флибустьера, которому уже доводилось совать нос в эти проклятые руины Банси, здесь таилась диковинка, заслуживающая самого пристального внимания:

С виду — самая банальная, ничем не примечательная деревянная дверь. Вот только она была единственной во всем полисе, кому посчастливилось пережить апокалипсис в абсолютно первозданном, безупречном виде.

Тот корсар так и не смог нащупать в этой деревянной двери хоть каплю диковинного, а потому велел своим матросам взвалить её на плечи, вознамерившись утащить находку обратно на судно.

Вот только бедолаги не успели сделать и пары шагов, как внезапно рухнули замертво. Их головы, потянув за собой вырванные с корнем позвоночники, с тошнотворным хрустом отделились от туловищ и покатились в сторону.

Эта леденящая душу картина до смерти перепугала пирата. Не отважившись задержаться здесь ни на долю секунды, он подхватил уцелевших членов команды и пулей дал деру.

Верду не стал слепо глотать эту байку. И пускай в морских авантюрах он плавал не слишком глубоко, ему было доподлинно ведомо: матросская братия питает жгучую страсть к пустозвонству, виртуозно раздувая из мухи слона и приукрашивая жалкие крупицы правды до немыслимых, гротескных масштабов.

Впрочем, даже если история оказалась бы чистой воды брехней, Верду всё равно полагал, что деревянная дверь заслуживает дотошного, скрупулезного изучения.

Потратив изрядную толику времени на прочесывание руин, сыщик наконец-то выхватил взглядом заветную цель:

Эта с виду до смешного заурядная дверь косо привалилась к полуобвалившейся стене. Её фасад украшали отливающие латунью замочная скважина и ручка.

Вокруг не валялось ни единого трупа, да и кровавых пятен в помине не было. Пятачок выглядел точь-в-точь как и львиная доля всей остальной разрушенной пустоши.

«Так и знал, что брехня… Хех, байку про эту дверь тот флибустьер почти стопроцентно выудил из чьих-то чужих россказней, а сам вкупе с командой даже пальцем не отважился до неё дотронуться…» — Верду, окинув округу цепким взором, внезапно разорвал тишину:

«Кто здесь?»

«Какого дьявола ты за мной шпионишь?»

Положа руку на сердце, ни одной живой души поблизости он так и не засек. Мужчина просто опирался на горький опыт минувших осечек, решив виртуозно пустить пыль в глаза и взять на испуг любого соглядатая, что мог затаиться в тенях.

В следующую же секунду из непроглядного мрака вынырнул некий мужчина средних лет, щеголяющий изрядно выпирающим брюшком.

Не проронив ни звука, незнакомец в глухом безмолвии круто развернулся и поспешил унести ноги подальше от этого места.

Верду, мысленно вознося хвалу небесам за свою паранойю, с колоссальным облегчением выдохнул. Не теряя ни доли драгоценного времени, он уверенно приблизился к деревянной створке.

Если верить выуженным агентурным сводкам, куда ни толкай эту преграду, никаких паранормальных аномалий она не исторгнет. Да и заурядное касание, лишенное попыток сдвинуть махину с места, не таило в себе ни малейшей фатальной угрозы.

Поразмыслив пару секунд, Верду благоразумно упрятал кисти в рукава. Пустив в ход плотную ткань классической мантии вместо перчаток, он легонько потянул дверь на себя.

Створка послушно подалась, встав вертикально. Вокруг царила лишь звенящая, мертвенная тишина.

Следом мужчина толкнул дерево, силясь распахнуть его самым заурядным манером, вот только никаких диковинных метаморфоз воочию так и не узрел.

Он пустил в ход еще целую прорву всевозможных фокусов, отчаянно силясь пробудить в реликвии хоть каплю аномальности, но всё обернулось глухим фиаско. Складывалось железобетонное впечатление, будто этой двери банально, дьявольски повезло уцелеть в горниле того самого апокалипсиса, что обрушила на полис Церковь Повелителя Бурь.

С шумом, глубоко втянув воздух, Верду титаническим усилием воли заставил расшатанные нервы вернуться в состояние ледяного покоя.

Вновь раскинув мозгами, он изготовился провернуть процедуру