Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский Страница 148

— С первого раза угадал. Теперь ты конечно спросишь, почему я ее сюда воткнул?

— Ну ясное дело спрошу — почему вы ее сюда воткнули-то?

— А вот поэтому, — и он выложил мне под нос грязненькую коробочку серого цвета, вдвое меньше спичечного коробка, из которой торчали проводочки. — Это у тебя за батареей вчера нашли. Микрофон с передающим устройством, дальность с километр примерно.

Я покрутил в руках коробочку, приоткрыл крышку, она на одном винтике была, внутри были микросхемы с английскими буковками.

— Очень интересно, — сказал наконец я, — на кого думаете?

— С тобой хотел сначала проконсультироваться — кто заходил в твой кабинет за последнюю неделю?

— Да вы и сами все знаете, все, кто работает в НПО, заходили хотя бы по разу, плюс руководящая четверка — вы, Павлик, Евграфович и Игоревич, у нас на прошлой неделе тут как раз совещание было. Уборщица еще наверно…

— Ладно, это наша работа, будем искать, — и он собрался уходить, но остановился на полдороге, — вспомнил, что еще хотел тебя спросить. Я тут твое дело почитал…

— И как оно, какой толщины-то? — вклинился я.

— Сантиметра три уже, — спокойно ответил он, — так вот, там написано, что у тебя вещие сны бывают, так?

— Так точно, тщ майор, случаются.

— Не поверю, что за два месяца (а последний раз ты в ноябре про них рассказывал) тебе ничего нового не приснилось. Давай колись что ли.

Я вздохнул и начал колоться:

— В феврале Китай нападет на Вьетнам, ну чтоб отомстить им за Кампучию, там же китайские креатуры сидели, а вьетнамцы их жестко подвинули — все будет скоротечно, китайцы ничего особого не добьются, но в свете потепления наших с ними отношений хорошо бы это дело разрулить в зародыше, неправильно, когда социалистические страны друг с другом воюют…

— Ясно, может скажешь заодно, как это дело разруливать?

— Обязательно, но лучше в письменном виде, завтра-послезавтра отдам.

— Еще что-то?

— В конце года в Иране случится исламская революция, шах сбежит из страны, вместо него из Парижа приедет такой аятолла Хомейни, в Иране сформируется мусульманская теократия.

— Интересно, но нас это как-то мало касается.

— Ошибаетесь — главным врагом Хомейни назначит американцев, а СССР у него будет враг номер 2, малый сатана, как он образно выразится. Так что в наших интересах не допустить этой революции. Об этом тоже могу написать поподробнее.

— Хорошо, на этом у тебя все?

— Нет, последний пункт, самый главный — Афганистан. В апреле там тоже революция случится, оппозиция скинет Дауда и попытается сделать в стране социализм.

— Ну это же наверно хорошо?

— Опять ошибаетесь, ничего у Тараки с Амином не получится, они восстановят против себя большинство афганцев, самая большая ошибка при этом будет в притеснении мусульманства (это ж не православие, там свои особенности), в результате нам придется вводить туда свои войска, а против нас за это введут кучу санкций, и все это выльется в бесконечную гражданскую войну… так что и афганская революция для нас не очень желательна. На этом все.

Сергеич молча посидел с минутку, потом сказал «напиши, а я пошел», а я сел за стол и продолжил оформлять на ватмане мысль (точнее даже две мысли), кои пришли мне в голову вчера ночью после особенно бурного секса с Анютой — гироскутер и электросамокат…

Но особенно углубиться в оформление новинок мне не удалось, потому что буквально через пять минут в дверь постучали, а потом в нее вошла Ирина… ага, та самая Ирка-медичка, которая была с нами в колхозе и из-за которой я бился на вилах с бравым Антошей, а потом она киданула меня, да. Через бедро.

— Ба, какие люди! — громко сказал я, — чем обязан таким счастьем лицезреть тебя, дорогуша?

— Чо сразу наезжать-то? — обиженно заявила Ирина, усаживаясь в кресло для посетителей. — Я может просто увидеть тебя захотела.

— Угу, четыре месяца не хотела, а теперь типа приперло? Ну ладно-ладно, я действительно рад тебя видеть и слушаю самым внимательным образом. Как там дядя-то живет? Как Евгений Саныч? Не болеет? Как у тебя с Павликом дела?

Одета она была совсем даже не джинсы, а в голубенькое такое платьице чуть выше колен, обтягивающее нужным образом в нужных местах ее действительно феноменальную фигуру. И прическу она видимо недавно какую-то сделала, она ей тоже весьма даже шла.

— Евгений Саныча давно не видела, а дядя жив-здоров, а с Павликом мы давно расстались. Я чего пришла-то?

— Да, чего? — переспросил я.

— Промахнулась я тогда в колхозе-то, ага. Недооценила тебя, Сергуня.

— Угу, ценничек ты мне низковатый выкатила, согласен.

— Зато теперь у меня глаза открылись — ты именно то, что надо.

— Да ты чо?! — потрясенно спросил я, — а для чего или кого я то, что надо-то?

— Ну для меня например. Возьми меня в свою контору, это ж теперь твоя контора, правильно? — и она обвела руками вокруг.

— Не совсем, чтоб чисто моя, но я тут типа директор, да.

— Ну так и как насчет моей просьбы, Сергуня? А я бы была тебе очень благодарна за это.

Я побарабанил пальцами по столу, передвинул чернильницу (вот за каким хреном ее сюда поставили, я так и не понял, но пусть уж стоит, не выбрасывать же), откинулся на спинку кресла.

— Видишь ли, Ирочка… — осторожно начал я, — твои умения, профессиональные навыки и выбранная профессия вряд ли будут способствовать твоему безболезненному вживанию в наш коллектив… да и Павлик вообще-то говоря у нас тоже значится, а два кинутых мужика в непосредственной близости еще более затруднят тебе работу у нас. Я понятно излагаю?

— Да все понятно, чего уж там, — с горечью отвечала Ирина, — жаль конечно, я бы тебе пригодилась… ну тогда я пошла.

— Ага, зайцян…

Я посмотрел ей вслед — все-таки феноменальная у нее фигура, этого не отнимешь, но надо ж и о деле думать иногда. А через пять минут в дверь опять постучали, день визитов какой-то, подумалось мне:

— Ну кто еще приперся, заходи уже, — сказал я двери.

А приперся на этот раз председатель колхоза Пугачев Степан Андреич собственной персоной, ни хрена ж себе… Встал, поздоровался за руку, усадил за стол, сказал, как я рад, как я рад (в душе сомневаясь, не выкатит ли он сейчас предъяву за украденный пульт от маслобойки), какими судьбами, дражайший Степан Андреич? Что будешь пить — чай, кофе, какао? Может сразу самогон? А что, и самогон есть? Нет, это шутка, откуда в городе самогон, но коньяк есть, пять звездочек, хороший.

Дражайший председатель согласился на кофе,