"Фантастика 2025-115". Компиляция. Книги 1-27 - Дмитрий Валентинович Янковский Страница 146

Когда кочерга накалилась до ярко-красного света, волхв снова присел возле хворого, деловито развязал ему шнур на вороте и уверенным рывком открыл мускулистое плечо, влажное от холодной испарины.

– Подай кочергу! – опустив лицо указал он, ни к кому толком не обратившись.

Первым скинул оцепенение Сершхан, набрал в грудь воздуха и с замирающим сердцем подошел к печи, выхватив из угольного жара раскаленный металл. Конец кочерги очертил в полутьме отчетливую светящуюся дугу, и крепкая ладонь хозяина, не смотря на слепоту, встретила рукоять там, где следовало. Сершхан отступил, чуть отвернув лицо, а Жур на мгновение замер, словно взвешивая в руке раскаленное железо, еще ниже опустил лицо и светящееся малиновым жало коротко коснулось влажной Микулкиной кожи. Но ни вскрика, ни вздоха – только злое шипение углящейся плоти в густой тишине полумрака. Паренек даже не вздрогнул, только глаза просохли от слез, а лицо слегка изменилось легкой тенью недоумения.

– В огонь! – коротко буркнул Жур, отдавая кочергу вздрогнувшему Сершхану. – Теперь кали до желтого цвета!

Железо разъярялось скоро, поднявшийся ветер заунывно гудел в трубе.

– За домом дрова… – сказал в темноту хозяин. – Десяток поленьев потребно принесть, пяток кинуть в огонь. Живо!

Волк сорвался словно сквозняком выдуло, Сершхан только успел дождаться нужного накала и вложить кочергу в шершавую ладонь волхва, а певец уже закидывал колотые бревна в ненасытное жерло печи. Руки дрожали у всех, то ли с перепугу, то ли от волнения, Микулка вообще трясся нехорошей горячеченой лихорадкой, только хозяин делал все быстро и точно.

Раскаленный метал быстро ткнул в плечо хворого витязя и снова вздувшаяся от страшного жара кожа ответила надсадным шипением, густой запах паленной плоти ударил в нос не слабее богатырского кулака. По телу паренька пробежала короткая судорога, глаза моргнули, словно срывая полог безумия, губы дрогнули, беззвучно шепнув короткое девичье имя. Тело затряслось крупной дрожью, крепкие зубы застучали громко и страшно, выбивая нестройную жутковатую дробь.

– Кали до белого! – отложил кочергу волхв. – Кто-нибудь в травах ведает?

– Я кое как разбираюсь… – испуганно моргнул Ратибор.

– Кое как сойдет. За печкой висят веники, набери на один лист белены по два красавки, мяты пять листьев добавь. В горшок уложи, плесни водицы на четыре пальца и выставь на жар. Как варево на два пальца выкипит, кликнешь меня. Тока не прозевай!

Стрелок загрохотал посудой, то и дело озираясь на очень уж странного волхва.

Горшок с зельем пристроился на тех же угольях, рядышком кочерга быстро меняла цвета от багряного к красному, потом в ушла желтый, начала уже медленней набирать яркость, потрескивать. Ратибор помахал у жерла деревянной лопатой, угли разъярились и вода в горшке дернулась началом кипения.

– Давай кочергу! – окликнул Сершхана слепой.

Все разглядели, как рука волхва дрогнула, принимая раскаленный металл, тень нерешительности махнула крылом у лица. Медленно, очень медленно придвинулось к плечу светящееся белым железо, замерло на миг и с надрывным шипением вонзилось в незащищенную плоть. Микулка рванулся, страшный крик сорвался с растресканных губ, глаза раскрылись широко и страшно, оглядели друзей с немым осуждением – мол зачем же вы, други, со мною такое творите? Он изогнулся дугой, задрожал мелкой дрожью, казалось жилы лопнут от страшного напряжения, но тут пронеслась от ног до плеч волна расслабления и грузное тело грохнулось, разметав остатки носилок.

– Отвар давай! – взревел волхв.

– Тут воды еще на три пальца! – взволновано отозвался от печи Ратибор.

– Чтоб тебя! Давай, коль прошу!

Он схватил голыми руками горшок с ухвата, выплеснул варево в деревянную миску и начал остервенело дуть, срывая клубы горьковатого свежего пара. Даже в мечущийся полутьме стало видно, как на лице выступили крупные капли пота, заиграли, налившись пламенем и сорвались на пол, как роса от утреннего ветра.

– Коль начнет биться, держите покрепче! – предупредил Жур.

– Его удержишь… – в сомнении прошептал Волк.

Микулка вяло дернулся, разводя руки, но даже в эдаком неспешном движении грозно проклюнулась пробуждающаяся в распростертом теле буйная силушка.

– Держите же, чтоб вас! – лицо волхва отразило отчаянную безнадежность. – Разобьется в горячке, тогда все труды насмарку!

Подскочивший к хворому Ратибор со всего маху шарахнулся в стену, отлетев с едва заметного удара до самой стены, аж скрипнули замшелые бревна.

– Остывай же быстрее! – взмолился хозяин, продолжая неистово дуть на отвар.

Паренек попытался подняться, замахал руками, ища опору, ухватился за край стола и половинки полуобхватных бревен разлетелись в мелкую щепу. Волк смело бросился другу на грудь, сбив его на мгновение в кучу ивовых прутьев, Сершхан выдернул из ноги занозу величиной с палец, отлетевшую обломком стола, и прыгнул следом, насев на левую руку коленями. Ратибор снова попробовал ухватить правую, но отлетел к печи, попав спиной в раскаленные угли, даже не вскрикнул, кинулся снова, только в комнате стало намного светлее, а удушливая вонь потной горелой рубахи вызвала у всех надсадный горловой кашель.

– Рот! – закричал Жур. – Откройте ему рот! Надо отвар вылить… Меч меж зубов вгоните, иначе ничего не выйдет!

Волк вздрогнул, но быстро собрался, выхватил Кладенец и осторожно вогнал острие меж пересохших горячечных губ. Паренек дернулся, рассеченная губа брызнула на рубаху разгоряченной кровью, но Ратибор резво ухватил за рыжие волосы, прижав голову к земляному полу, а Сершхан не растерялся и придавил коленом пульсирующую шею. Меч медленно раздвинул стиснутые до треска зубы, снова соскочил от рывка, поранив верхнее небо, но волхв успел опорожнить миску в окровавленный рот и клинок с лязгом выскочил из цепкого хвата.

Микулка не хотел глотать, пускал пузыри и зеленоватую пену, но биться стал как-то бестолково, несильно.

– Шею отпусти! Он сглотнуть не может! – устало выдохнул Жур.

Сершхан снопом повалился на пол, паренек глотнул и разразился неистовым кашлем, но быстро успокоился, глаза закатились под тяжелеющие веки, рывки слабели, слабели и скоро крепкий здоровый храп заставил скрипнуть плотно подогнанные ставни.

– Оттащите его к двери, пусть полежит в прохладе, жар сейчас не в подмогу. – посоветовал хозяин и с трудом поднявшись уселся на лавку. – Кто из вас задом в печь угодил?

– А что с того? – недовольно отозвался Ратибор. – Тока рубаху опалил, шкура целая. Ты лечить меня что ли удумал? Нет уж, благодарствую, видал я твое лечение…

Волхв усмехнулся, усевшись на свое место возле печи, рука привычно легла на навершие посоха.

– Теперь сказывайте кто такие, откель пришли и что такое с витязем приключилось, отчего душа из тела выскочила? –