Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер Страница 142

— Он не пытался нас убить, — покачав головой, возразил Эйнар. — Возможно, он понимает, что у нас есть общий враг. Он может оказаться полезен нам в битве против Скорота.

Берсерк вскинул голову, различив в незнакомой речи Эйнара имя Повелителя Чумы. Он что-то крикнул норсу, но Эйнар покачал головой, показывая, что не понял диалект кочевника.

— Убивай червяк, хорошо! — снова рявкнул берсерк. — Червь не жрать вейг. Вейг умереть в бою, не в бpюхе червяк. — Берсерк воздел топор, кровавые глаза впились в Эйнара. — Убивай Скорот, хорошо!

— Мы идем этой дорогой, — показал Эйнар. — Мы идем за головой Скорота.

При этих словах Эйнара кровожадный кочевник наклонил голову. Ему потребовалось некоторое время, чтобы обдумать услышанное. Когда он вновь взглянул на норса, его глаза радостным блеском засверкали из-под шлема.

— Славная смерть, достойная Кхорна! Череп Повелителя Чумы лучше черепа норса! — Курганин пристально посмотрел на Эйнара и протянул ему руку: — Берус из вейгов.

— Эйнар Стальной Кулак, избранный Тчара, — отозвался норс властным тоном, твердым, словно камень, как приличествовало ярлу. Повернулся к фон Каммлеру и сообщил: — Теперь нас девять.

Глава пятнадцатая

Когда они покинули развалины, воздух, несмотря на сковывающий землю ледяной покров, стал густым и влажным. За громадами покрытых слизью камней открылось огромное бурлящее болото. Вонь стала удушающей, каждый вдох царапал легкие. К небу на тонких стеблях тянулись огромные сорняки. По земле стелились лозы, отравляя почву ядовитыми соками. Под палой листвой тухла стоячая вода, над зловонными лужами порхали паразиты. Повсюду кишела нечистая жизнь земли, отразившей образ бога Чумы, Нургла. Болото было сосредоточением болезненной воли бога Чумы, воплощением его идеи разложения без смерти, разложения без борьбы.

У отряда Эйнара не было резона задерживаться на краю болота, и его отвратительная мерзость не успела подавить их решимость. Разбежавшиеся после уничтожения демона хунги разнесли среди собратьев весть о святотатстве Эйнара. Вскоре развалины огласились шумом преследователей и звуками военных барабанов хунгов. Эйнар понимал, что с таким количеством врагов им не справиться и не выжить. Даже Берус понимал, что, если они остановятся и встретятся со своими врагами лицом к лицу, им не добраться живыми до дворца Повелителя Чумы.

А потому они бежали, пробирались через развалины в стремлении оторваться от преследователей как можно дальше и полагались больше на удачу, нежели на здравый смысл. За спиной слышались булькающие голоса хунгов.

Когда вступили на топкую поверхность зловонного болота, Эйнар обернулся, чтобы оценить, насколько опасно приблизились враги. Невероятно, но развалины исчезли. За спиной, сколько хватало глаз, простиралось только болото. Тем не менее норс все еще слышал голоса хунгов их крики и барабаны — призрачные звуки, исходящие из ниоткуда. Легче от этого Эйнару не стало: какая бы сила ни вырвала их из развалин в болото, она с той же легкостью могла проделать это и с хунтами. Берсонлинг рявкнул, поторапливая выбивающихся из сил спутников, требуя от них ускорить шаг. У них будет достаточно времени для отдыха — когда они умрут.

Болото, словно живое существо, пыталось завлечь их в свои объятия. Несмотря на все попытки идти быстрее, земля уходила из-под ног, колебалась, как каша. Крошечные демоны снова принялись изводить путников, бросаясь грязью всякий раз, когда те останавливались, хохотом и ухмылками встречая проклятия, которые обрушивали на них воины. Маленькие нурглики танцевали над трясиной, и та отказывалась утаскивать в грязь их мерзкие фигурки. Демоны Нургла издевались над страдающими товарищами Эйнара, хохоча всякий раз, когда их сапоги тонули в грязи.

Среди топей и сорняков отряд слышал голоса пробирающихся через тлетворное болото преследователей, клянущихся отомстить за своего короля-демона. Вскоре вокруг них стали падать копья и стрелы: хунги догоняли. В промежутках между приступами кашля Урда сумела произнести слова силы, бросив через плечо толченую кость. Когда из беззубого рта вырвалось последнее слово, старуха взмахнула пернатой клешней, заменившей одну из ее рук. Костяной порошок вспыхнул, жадно охватив приблизившихся хунгов, в то время как другие поклонники чумы атаковали отряд. Вопли горящих воинов эхом разнеслись по болоту, на мгновение заглушив непрекращающийся гул насекомых.

— Надолго это их не задержит! — прохрипел Валлак.

Едва он это произнес, как два огромных хунга прорвались сквозь пламя. Массивные воины в ржавых дымящихся доспехах устремились к отряду. Бирна отправила черную стрелу в забрало шлема одного из них. Враг упал на колени, из шлема хлынула кровь. Его товарищ не озаботился судьбой соплеменника и бросился на охотницу. Бирна попыталась увернуться, но недостаточно быстро, чтобы избежать атаки. Бамбуковое копье хунта вонзилось женщине в ногу. В ране запузырилась черная кровь. Бирна вскрикнула и ударила хунта луком в лицо, сломав ему нос.

Ошеломленный хунт попятился. Прежде чем он успел прийти в себя, Берус ударил его в лицо топором, раскроив череп пополам. Берсерк торжествующе взревел, когда его броню забрызгали мозги и вылетевшие зубы. Эйнар бросился на помощь раненой охотнице и вырвал древко из раны. Норс принялся рыться в мешочке Спьялла в поисках снадобья, чтобы прижечь рану.

Урда повернулась к фон Каммлеру.

— Ты же уже шел этой дорогой, — сказала она.

Рыцарь покачал головой.

— Это не имеет значения, — отозвался фон Каммлер. — Болото может измениться между двумя ударами сердца. Все здесь происходит по прихоти бога Чумы.

Эйнар проклял земли порчи, не подчиняющиеся никаким законам и правилам. Попытка понять это была безнадежной и перегревала мозги. В этом заключалась сама сущность богов, в том, что ни один человек не мог удержать в своем разуме, в том, что для смертного являлось не более чем безумием.

— З-с-с-с-сапах-х-х… с-с-сильный… — просипел Оргрим.

Его тело теперь покрывал серый мех, человеку в облике зверя с огромным трудом давались слова. Топор берсерка потерялся где-то в развалинах, от доспеха осталось несколько пластин, упорно цеплявшихся за волчье тело оборотня. Ульфвернар поднял конечность, больше напоминавшую лапу, нежели руку, и постучал себя по морде — жест, напомнивший эслинга-изгоя, которым он когда-то был. Наблюдая за движениями серого зверя, Эйнар похолодел. Он кивнул Оргриму, и оборотень нырнул в заросли болиголова. Эйнар поспешно поднял Бирну на ноги, крикнув остальным, чтобы те следовали за ульфвернаром. Валлак предостерегающе положил руку ему на плечо.

— Если отказывают глаза и уши, зачем доверять носу оборотня?

— У