"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 - Луций Корнелий Страница 14

— Мы вообще очень хорошо держимся. — ответил Ньяль. — Никто в психоз не впал. Истерики были, но совсем мало. Я не так часто встречал в истории случаи столкновения современных цивилизованных людей с войной. Первая мировая? Там как раз-таки очень многие головой ехали.

— Ну ты сравнил. — присвистнул Барон. — Там по людям били тяжёлой артой. Газом травили и танками давили. От солдата мало что зависело. Вот научился ты аццки вонзаться. Прям Рэмбо, сотая кровь. А по тебе из пушек шрапнелью. Даже своего убийцу не увидишь. Грустно, и можно совершенно разочароваться в людях. А у нас тут… Копья, луки, зелёные суки, полный контакт. Все природосообразно. И плечо товарища, и тушка врага для практики. Наоборот. Вылечим застарелые городские психозы. Пробудим внутренних зверей.

«Ты просто шизик. Отморозок до любимого дела дорвавшийся». - подумалось Илье. — «Я тоже, конечно, хорош. Сколько уже положил? Сколько всего насмотрелся? И ничего. Глаза боятся, а руки делают».

— Вообще, знаете… — вдруг протянул Ньяль. — А может это был критерий отбора? Один из них.

— Ты о чем?

— Ну действительно есть много народу, которые при виде такого поплыли бы. Делаем скидку на суровость хобби и интерес к истории, где постоянно кого-то резали. Но все равно… Может, сюда отобрали тех, кто имеет больше шансов привыкнуть?

— Зачем вообще нас сюда закинули?

— Вот по этому поводу ничего не скажу. Давайте уже заканчивать. Воняет тут адски.

Докидав последние мешки, попаданцы отправились к реке. Взглядом их провожали грифы и гиены, ожидавшие продолжения мрачной трапезы.

— Тьфу, трупоеды сраные. — уходя сплюнул себе под ноги Барон.

— Они санитары природы. — возразил Давен.

— Не хочу я к таким санитарам в палату.

Люди уходили, не замечая, что кроме падальщиков за ними следит ещё одно существо. Изумрудные глаза чудовища видели далеко, а с лица не сходила странная улыбка…

Глава 7

Охотники

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГЕРАСИМОВ

«Господи, как хорошо-то… Как славно-то…»

Илья лежал на берегу речки и жмурился на заходящее солнце. Вот он, рецепт счастья: надо человека в край умучить, а потом дать отдохнуть. В реке кто-то плескался. Барон и ещё несколько особо упоротых пошли выше по течению рыбу ловить. Оказывается, нашлись такие, кто в стартовом наборе взял удочки и сети.

«Психи. Рыбалка? Плавание? Зачем это все, если можно просто не шевелиться?»

Левая рука и плечо болели от тренировок со щитом. Для поединка круглый щит предлагалось держать далеко от своей тушки.

«На манер баклера» — пояснил Ганс — «Чтобы лучше перекрыть линию атаки».

Затем пустился в какие-то скучные рассуждения про недостаток знаний о раннятном бое. Мол, многие наши техники — это перенос позднятных принципов на снаряжение эпохи викингов. И вообще жаль, что дескать Эгиль в перерывах между попойками, убийствами и стихосложением не нарисовал фехтбук. Очень было бы кстати. А то благодарные потомки ломают головы и срутся на форумах о том, как конкретно Эгиль всех урабатывал.

Теория Илью интересовала слабо. Вот научиться правильно принимать удар на щит — дело полезное. Оказывается, это тоже наука. В играх процесс сводится к выставить перед собой и все удары идут куда надо. Кулачный щит также может загулять в руке, если удар попадет в край. Это уже потеря контроля, а то и травма запястья.

«Щит не броня. Это оружие». — поучал их Василич. — «Если у кого есть сомнения, могу заехать торцом».

Желающих не находилось.

Удары умбоном, удары торцом, то есть самой кромкой, навалы, блок вооружённой руки. Щит действительно был очень разноплановым орудием причинения добра и справедливости.

Илья лежал не шевелясь, пока разбавленное вино остывало. Он закопал литровую пластиковую бутылку в прибрежный мокрый песок по самое горлышко.

«Блаженство…»

Совсем не хотелось думать о том, что они — бродячий отряд на вражеской территории и земля под ногами загорится в любой момент. Позже. Идите все на три веселые. И гоблины, и орки, и чудо-юдо это хвостатое. Люди отдыхают.

Ньяль умотал держать совет, а к Алу припер старый знакомый, представившийся Глорфинделем, или Глором. Странный мужик. Внешнее напоминал молодого Певцова. Высокий, с правильными, сердцеедскими чертами лица, а голос совершенно неподходящий. Невыразительный, без всякого присутствия харизмы.

Вооружен Глор был тем, что кличут термином сайдсворд. Ренессансное оружие со сложной гардой уже заметно ориентированное на уколы, но ещё не рапира. Также Глор носил кинжал и баклер.

Впрочем, безоружным теперь никто не ходил. Илья постоянно носил с собой меч, нож и обязательно копьё. Мешается — воткнул рядом или приставил куда-то. Без присутствия оружия парень с недавнего времени чувствовал себя голым.

Глор и Алу устроились в тени куста, тихо обсуждая какие-то свои темы. Прежде всего возможную встречу с эльфами, которых эти двое: «Двадцать лет играли!»

В тихом злорадстве Илья представлял, что эльфы здесь окажутся стремными, голозадыми дикарями. Может быть каннибалами, в боевой раскраске из медвежьего дерьма. Посмотрел бы он тогда на этих двоих.

Вскоре вернулись Барон с баронессой. Он держал за жабры какую-то страхолюдную рыбину с костяными пластинами на морде. Плавников в ней будто слишком много было натыкано. Аппетита рыба не вызывала.

— Слушай, а напоминает кисте… — начал было умничать биолог Давен. Его заглушил Барон, который в идиотическом экстазе принялся декламировать стихотворение.

— Мы поймали рыбу-жопу.

Мы ловили на пурген.

На пурген поймали жопу,

А спиннинг рыбу-хрен!

Мы завялим рыбу-жопу.

Мы отварим рыбу-хрен.

Но найдем козла, что вылил

В нашу речку мутаген!

И пизды ему отвесим

Как бы не был страшен он!

Даже если это будет

Жопа-сисько-клизматрон!

— Браво! — иронию Алу прикрыть не пытался. — Жду, не дождусь, когда местные выучат русский. М-мы тут же ударим по их неокрепшей психике нашей в-великой культурой. Ария, Сектор Газа, Летов и вот этот шедевр как называется?

— Думаю, что «Рыба-жопа». — предположил Барон. — Но это не точно.

Солнце медленно катилось за горизонт. Вернулись Ньяль и гном, которого звали Азби или Асби, или Аспи. Что-то такое. Он уже выучил некое количество слов великого и могучего. Постоянно говорил «привет». Был крепко привязан к Ньялю. Возможно потому, что именно бывший учитель вернул гному топор, кольчугу и шлем. В плане алкоголя он соответствовал фэнтезийным стереотипам. Пил, не морщась, даже когда ему