Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев Страница 138

— Воля ваша, — я повернулся к Татьяне: — ты все записала?

— Да, Нестор.

— Отдай ребятам, пусть переведут на немецкий, а потом в типографию. Распечатать тысяч пять листовок, раздать солдатам дивизии.

Рожи у офицеров и Мюллера вытянулись, а кое-кто из солдат недобро на них зыркнул, но все дисциплинированно вышли, откозыряли провожающим на перроне и убыли под тарахтение движка мотовагона.

В городе между тем постреливали — люди Голика и Задова зачищали остатки, Вдовиченко подтягивал наши силы поближе к расположению гайдамаков. Они-то и преподнесли первый сюрприз.

Сотник «гайдамацкого куреня» не старался быть святее Папы Римского — вместо жупана и шаровар носил обычную шинель и офицерский мундир, принадлежность к украинской армии символизировал только нашитый на стандартную папаху шлык, да и тот не сильно длинный. Причем я бы поставил патрон против винтовки, что при необходимости этот шлык легко убирался внутрь папахи. Справная портупея, даже свисток на месте, сапоги не щегольские, а такие, что можно не одну сотню верст протопать, все подогнано, ничего не болтается — чувствовалась в сотнике надежная основательность крепкого хозяина, вроде Глуха, Немыри или Гречаного, только без лишней жадности и злобы.

И в глазах такая мужицкая хитреца, не як бы усих надурыты, а способность правильно вписаться в любые обстоятельства. Дернули из села на фронт? Ну что же, пойдем в школу прапорщиков. Фронт развалился? Тогда в солдатский комитет. Гражданская война? Защитим своих. Раскулачивание? Не вопрос, сдадим все имущество в колхоз и выберемся в председатели. Причем я уверен, что односельчане такого в председатели внесут прямо на руках.

— Доброго дня, в мэнэ декилька запытань до пана Махна.

— Товарища Махна, — я показал на стул, — садитесь.

Сотник тут же подтвердил первое впечатление: мгновенно и без неудовольствия перешел на русский, разве что с более мягким «г».

— У нас в курене, то есть батальоне, много солдат с Александровского и Павлоградского уездов, среди них общее настроение присоединиться к вашей армии.

— Так за чем же дело стало?

— Ну так остальные не из ваших мест, хотели бы узнать об условиях.

— Условия простые, на общих основаниях. Уроженцы наших мест обычно вливаются в полки и батальоны своих сел и деревень…

— А если кто не захочет? Или те, кто издалека?

— Из них создаем отдельные полки. Или вы интересуетесь остаться командиром? Вы по званию кто?

— Поручик, в армии Украинской державы сотник, то есть капитан.

— Военное образование?

— Школа прапорщиков, затем ускоренные курсы. На фронте два года.

То есть я угадал.

— Это хорошо, нам знающие и опытные военные нужны. Только у нас командиры выборные…

— Так это же сплошной митинг будет! — слегка откинулся на спинку сотник. — Воля это хорошо, но до определенного предела…

— Выборность до боя. В бою беспрекословное подчинение и дисциплина.

— Ага, — крякнул он, — как у запорожцев на походе.

— Как-то так, да. Теперь если насчет довольствия, то об этом лучше узнать у товарища Крата или у Саввы Махно.

— Ваш брат?

— Да, старший.

Через полчаса сотник доложил, что он с куренем вступает до нашей армии. А поскольку человек он основательный и уважаемый, то за ним потянулись и другие, особенно из числа наших земляков, мобилизованных в армии УНР и Украинской державы.

На бегу успел перемолвиться с выскочившим из ниоткуда и умчавшимся в никуда Гашеком — Ярослав подгреб под себя три городские типографии и срочно налаживал выпуск газеты «Воля» и листовок. И очень тряс меня, что нужно публиковать программу, поскольку его уже замучили вопросами.

— Нестор, у тебя программа есть?

— Как же можно без программы?

Мы же не бандюги с большой дороги, мы же идейные. И все стоим за свободную личность, ага.

— Так где она?

— Будет, Ярик, будет. Вот соберем Съезд Советов и на нем примем.

Тоже еще головняк, но без этого никак, коли у нас в руках большой город, то этим нужно воспользоваться на всю катушку — не в смысле экспроприации материальных ценностей, хотя и в этом тоже, а для того, чтобы погромче о себе заявить. Люди, конечно, и так к нам идут, но если мы объявим программу, то качество и количество этого потока могут сильно повысится.

— Несторе, тут до тебе бильшовыкы, — доложил через полуприкрытую дверь Лютый.

Ну вот, опять языком чесать. Хотя что я жалуюсь? Сидел в Госдуме шесть созывов и ровно тем же самым занимался — говорил, говорил, говорил… Вот сейчас за грехи мои тяжкие и расплачиваюсь.

— Давай, — махнул я рукой.

Вошли двое, сильно напомнившие юзовских, Вукова и Репу — два здоровяка, один в коротком пальто с поднятым воротником и шапке пирожком, второй по нынешней моде, в кожанке и картузе, но замотан длинным кашне. И как только уши не отморозил, непонятно.

Вошедший раскрутил шарф…

— Петро! Живой!

— Живой, Нестор, живой, — протянул здоровенную ладонь тот большевик, с которым мы бодались на дебатах года полтора назад. — Это вот Семен.

— За чем пожаловали? Если места в Совете просить — так на то выборы будут, кто смел, тот и съел.

Семен в пальто криво усмехнулся, а Петр помотал пальцем:

— Не, как ты сказал, стегать общих противников желаем.

— Чем же?

— Так у нас коммунистический батальон.

— Так-таки и батальон? — прищурился я, хорошо зная нынешнюю повадку навешивать себе названия «на вырост»

— Ну… человек четыреста.

Так и есть — это по моему времени мотострелецкий батальон в четыре сотни вполне обычное дело, но тут роты по двести-двести пятьдесят человек, а батальоны и больше тысячи могут быть!

— Оружие есть?

— Ну, так… Есть ружья и пистолеты, а винтовок маловато. И пулеметов нет, а у тебя, мы знаем, запас.

— Не, ребята, пулемет я вам не дам.

Семен скорчил Петру рожу «ну я же говорил».

— Потому как мы их не на помойке нашли. Вот если заработаете — другое дело.

— Как заработаем?

Я взял листок и нарисовал то, что давно делали в Александровске — диски для люйсов, а потом добавил схемку кожуха «максима» или «шварцлозе» с горловиной для воды, льда и снега. Семен с Петром посмотрели, переглянулись и одновременно кивнули:

— Можем.

— Сделаете, так и винтовок дам. Но только давайте сразу договоримся. Мы за революцию, и вы